Промчавшись по Хеннеси-роуд прямо на восток, у Флеминга, уже за Сутхорн-парком, Лин повернул на юг, в Джонстоне вновь двинулся в восточном направлении и по Борроу-стрит подъехал к кинотеатру «Пагода». Зарулив на стоянку, он занял место, отведенное для помощника управляющего сим заведением и, выставив полицейскую карточку на ветровом стекле, зашагал ко входу в кинотеатр. У кассы стояло всего несколько человек, жаждавших попасть на полуночный сеанс «Восточной страсти». Странный выбор сделал сидевший в данный момент в кинозале агент. Майор, чтобы не привлекать к себе внимания, — в его распоряжении оставалось еще шесть минут, — встал позади трех мужчин перед кассой и спустя полторы минуты купил билет. Войдя в зал, он отдал билет девушке, стоявшей у двери. Глаза его скоро освоились с темнотой в зале и порнографическим фильмом на экране. Довольно необычный способ развлечения для человека, прошедшего столь строгий отбор, подумалось Лину, но он тут же приказал себе избегать предвзятости.
Однако сделать это было не так-то легко. Человек, взиравший с вожделением где-то в этом темном зале на вялую постельную возню, не вызывал у него особых симпатий, хотя майор и считал его одним из лучших в своем подразделении. Этот агент, смотревший на всех свысока, был смелым парнем, — он проработал восемнадцать месяцев в Бэйдцзине, а ведь каждый час, проведенный им в коммунистической столице, мог стать последним. В органах государственной безопасности КНР он занимал довольно высокое место, открывавшее ему доступ к бесценной развединформации. Перед тем как бежать на юг, агент разыграл спектакль, глубоко потрясший его горячо любимую жену и дочь. Чтобы обезопасить своих близких от возможных подозрений или преследований, он инсценировал собственную гибель. Обнаружив некое простреленное, полусожженное тело, правоохранительные органы решили, что в дни, когда родину захлестнула волна преступности, этот человек пал смертью героя в бою с одной из банд. В результате матери и дочери ничто теперь не угрожало, и, кроме того, правительство предоставило им пенсию. Его же как перебежчика высокого ранга подвергли в соответствующем учреждении самым строгим проверкам, которые должны были бы сорвать любые попытки противника внедрить в английскую разведслужбу своих агентов. В данном случае присущее ему высокомерие говорило в его пользу. Он не старался понравиться, оставаясь всегда самим собой, и в своих действиях руководствовался исключительно интересами родного Китая. Власти должны были принять его таким, какой он есть, или же он предложит свои услуги кому-то еще. Все было тщательно проверено, и только материальное благополучие его жены и ребенка никого особенно не заботило. Деньги поступали на место работы жены без каких-либо объяснений. Впрочем, иного и быть не могло, поскольку сообщать ей что-либо было нельзя: если бы у властей возникло хотя бы малейшее подозрение в том, что ее муж жив, супругу агента подвергли бы пыткам, пытаясь получить от нее сведения, которыми она в действительности не располагала. В общем, если вдуматься, этот китаец не очень походил на двойного агента, несмотря на его слабость к киноэротике.
Оставался агент в Абердине, — по мнению Лина, личность странноватая. Маленького роста, всегда безупречно одетый, педант, работавший некогда бухгалтером, был старше своих товарищей. Служебные обязанности он выполнял с таким рвением, что Лин чуть было не сделал его своим доверенным лицом, но вскоре отказался от этой мысли, поскольку обнаружилось, что тот не умеет держать язык за зубами. Агент и майор являлись, по существу, ровесниками, и, возможно, именно поэтому Лину казалось, будто у него с его подчиненным много общего… И, однако же, удивительное прикрытие для перебежчика из Бэйдцзина! Жена — англичанка, благодаря которой он стал членом дорогого и престижного яхт-клуба. Все у него было в ажуре, да и он как бы олицетворял собой респектабельность. И Лин представить себе не мог, чтобы его ближайший соратник, пожилой раздражительный человек, настаивавший на аресте австралийца-дебошира за оскорбительные реплики в адрес «Стрекозы», был вдруг подкуплен и завербован Шеном Чу Янгом… Такое исключается!
Видимо, подумал майор, придется проверить еще раз освободившего с дежурства шутника, просившего говорить всем, будто он в Антарктиде, или того энтузиаста-сверхурочника, который готов дежурить хоть у телефона, лишь бы не слышать громогласного хора своих детишек-тройняшек у себя дома.
Нет, его явно повело куда-то не туда!.. Лин Вензу встряхнул головой, словно надеясь таким образом освободиться от своих домыслов… Давай же, думай! Сейчас! Здесь! Соберись с мыслями!
Решение ему подсказала лестница, которая вела на балкон. Поднявшись по ней, Лин оказался перед будкой киномеханика. Постучав предварительно в дверь, он надавил на нее и, сломав слабую щеколду, вошел.
— Тинг дзи![179] — крикнул киномеханик, шаривший под юбкой сидевшей у него на коленях женщины. Молодая особа вскочила со своего насеста и отвернулась к стене.
