— Не поступайте так со мной! Клянусь, я не знал, что это ловушка для вас!
— Это не для меня ловушка, Лян, а для тебя! — произнес негромко Уэбб. По его лицу катился пот.
— Для меня? Да вы с ума сошли! При чем тут я?
— А вот при чем: им известно, что я сейчас здесь, ты же видел меня, говорил со мной. И связывался с ними по телефону. Теперь им придется избавиться от тебя.
— Но почему?
— Они дали тебе номер своего телефона. Свое дело ты уже сделал, лишние же свидетели им не нужны.
— Ничего не понимаю!
— Может, поймешь, когда услышишь мое имя. Я — Джейсон Борн.
— Боже мой! — прошептал Лян, уставившись на Дэвида.
Лицо помощника управляющего стало белым как мел, глаза остекленели, рот был раскрыт.
— Итак, ты — лишний свидетель, — промолвил Уэбб. — А потому мертвец.
— Нет-нет! — затряс головой китаец. — Этого не может быть! Я ничего не знаю, только номер! Это временный телефон! Его установили в небольшом кабинетике в торговом центре «Новый мир». Вы хотите знать номер? Пожалуйста! Тридцать четыре — четыре — ноль — один! Не убивайте меня, мистер Борн! Ради любви к нашему христианскому Богу, не делайте этого!
— Если бы я решил, что это ловушка для меня, кровь текла бы по твоей глотке, а не по подбородку… Тридцать четыре — четыре — ноль — один?
— Да, точно так!
Стрельба прекратилась так же внезапно, как и началась.
— Торговый центр «Новый мир» — прямо перед нами, верно? — проговорил Уэбб. — А одно из окон этого здания — вон там?
— Точно! — произнес Лян с дрожью в голосе. Потом, оторвав с огромным усилием взгляд от лица Дэвида, плотно закрыл глаза. Слезы текли из-под его век, когда он яростно замотал головой: — Я никогда вас не видел! Так и скажу каждому, кто спросит меня! Клянусь на распятии святого Иисуса!
— Никак не могу понять, где я: в Гонконге или Ватикане?
Уэбб поднял голову и огляделся. Люди начали торопливо подниматься с земли. Матери подхватывали детей, мужчины помогали встать на ноги женщинам. Потом толпа устремилась к арке, за которой простиралась Солсбери-роуд.
— Тебе велели, что ли, позвонить отсюда? — спросил Дэвид, гладя на перепуганного насмерть служащего отеля.
— Да, сэр.
— Но почему? Они объяснили причину?
— Да, сэр.
— Ради Бога, открой глаза!
— Да, сэр. — Лян подчинился, но смотрел в сторону. — Мне сказали, что не доверяют гостю, который заказал себе номер люкс шестьсот девяносто: этот человек любого может принудить говорить неправду. И поэтому они намеревались посмотреть, когда я стану звонить им, не будет ли вас рядом со мной… Мистер Борн… Нет-нет, я не говорил этого, мистер Крюэ!.. Я весь день пытался с вами связаться, мистер Крюэ!.. Хотел, мистер Крюэ, оповестить вас о том, что на меня оказывают давление. Они то и дело звонили мне: им не терпелось узнать, когда же наконец я отправлюсь на набережную. А я отвечал им, что вы еще не прибыли! Что еще мог я сделать? Как видите, я упорно старался дозвониться в ваш номер, из чего вы сами можете заключить, что я стремился предупредить вас, сэр, о нависшей над вами опасности! Разве это не очевидно?
— Пока очевидно только одно — то, что ты набитый дурак.
— У меня нет наклонностей к подобным делам.
— Почему же ты взялся за них?
— Деньги, сэр! Я был с Чаном[45], в гоминьдане. У меня жена и пятеро де-Гей — два сына и три дочери. Мне приходится браться за любую работу! Эти люди нуждаются в поддержке, но и сами они готовы помочь нам в случае чего. Я человек образованный, сэр! Окончил Фуданьский университет, заняв по успеваемости второе место… В Шанхае у меня был собственный отель. Но все это теперь не имеет значения. Когда Бэйдцзин победит, я погибну, погибнет и моя семья. А вы к тому же говорите, что я и так уже мертвец. Что же мне делать?
— Пекин, или Бэйдцзин, как ты называешь его, не перевернет жизнь в колонии, он не станет ничего менять, — сказал Дэвид, вспоминая слова Мари, произнесенные ею в тот ужасный вечер — после того, как Мак-Эллистер покинул их дом. — Но это, само собой разумеется, только в том случае, если к власти не придут сумасшедшие.
— Они все сумасшедшие, сэр! Не верьте больше ничему! Вы их не знаете!
— Возможно. Но я кое-что знаю о тебе. Хотя, честно говоря, предпочел бы не знать.
— Пусть тот, кто без греха, первым бросит в меня камень, сэр!
— Камень? А может, мешок с серебром от продажных прихвостней Чана?
— Что, сэр? Простите, я не понял вас.
— Как зовут твоих трех дочерей? Быстро!
— Их зовут… Их зовут… Ван… Ван Шо…
— Оставь! — завопил Дэвид, глядя на арку, через которую можно выйти на Солсбери-роуд. — Ни буши жэнь![46] Свинья ты, а не человек! Будь здоров, Лян из гоминьдана! Живи столько, сколько позволят это они! Говоря откровенно, мне наплевать, что там будет с тобою.
Уэбб поднялся на ноги, готовый снова упасть при первой же вспышке в верхнем левом окне здания напротив набережной. Вгляделся внимательно в ту сторону, откуда вроде бы ничто уже не грозило. И присоединился к бежавшим через арку людям, чтобы, проскользнув затем сквозь толпу, оказаться на Солсбери-роуд.
