— Данные тебе пятнадцать минут уже истекли, — изрек Уэбб, сидя на краю кровати и безуспешно пытаясь совладать со своими чувствами: он опасался, что по телефону будет слышно учащенное биение его сердца, а голос выдаст испытываемое им волнение.
— Позвоните по номеру пять — два — шесть — пять — три.
— Пять? — Дэвид сразу же обратил внимание на то, что продиктованный ему сейчас номер телефона начинался не с той цифры, что предыдущий. — Выходит, она там, в Гонконге, а не в Коулуне?
— Ее сейчас доставят туда, чтобы вы могли поговорить с нею, — уклончиво ответил разговаривавший с Уэббом тип.
— Я опять позвоню тебе — после того как переговорю с женой.
— В этом нет необходимости, Джейсон Борн. Люди, которые будут там рядом с ней, в курсе всего, с ними-то вы и наладьте контакт. Ну а я свое дело выполнил, и вы меня никогда не увидите.
— А мне это и не нужно. Когда ты будешь выходить из офиса, тебя сфотографируют, но кто и откуда, этого ты не узнаешь. Возможно, ты заметишь нескольких человек — в коридоре, лифте или в холле, — но так и останешься в неведении относительно того, у кого из них оказалась камера с объективом, который легко принять за пуговицу на мужской куртке или за эмблему на дамской сумочке. Будь же здоров, наймит! Надейся на свою звезду!
Уэбб нажал на рычаг телефона, прерывая связь. Потом, спустя три секунды, освободил его и, дождавшись долгого гудка, набрал номер. И тут же услышал гудки в том, чужом телефоне. Господи, это невыносимо!
— Вэй?
— Это Борн. Передайте трубку моей жене.
— Как пожелаете.
— Дэвид?
— С тобой все в порядке? — закричал Уэбб, находясь на грани помешательства.
— Да. Устала только, вот и все, дорогой мой. А ты как?
— Они ничего плохого не сделали тебе?.. Они дотрагивались до тебя?
— Нет, Дэвид, все они тут довольно вежливы. Но ты же знаешь, какой усталой чувствую я себя иногда. Помнишь ту неделю, что мы пробыли в Цюрихе? Ты еще хотел осмотреть Фраумюнстер[49], побродить по музеям и поплавать под парусом по Лиммату, а я сказала, что не способна на подобные подвиги?
Недели в Цюрихе они никогда не проводили. Они провели в этом городе лишь одну и к тому же кошмарную ночь, когда оба едва не лишились жизни. Ему пришлось пробиваться сквозь строй несостоявшихся своих палачей на Штепдекштрассе, ее же чуть не изнасиловали, приговорив предварительно к смерти на пустынном берегу реки напротив набережной Гизан. Так какой же смысл вкладывала она в свои слова?
Не зная ответа на этот вопрос, он произнес утвердительно:
— Конечно же помню!
— Так что не беспокойся попусту обо мне, дорогой! Слава Богу, ты здесь! Скоро мы будем вместе: они обещали мне это. Славненько тогда времечко проведем, — как в тот раз в Париже! Помнишь, Дэвид, я подумала было, что потеряла тебя? Но ты пришел вскоре ко мне, и мы оба знали, куда идти… А та чудесная улица с деревьями, покрытыми темно-зеленой листвой, и тот…
— Достаточно, миссис Уэбб, — вмешался мужской голос и добавил, говоря прямо в трубку: — Или, может, мне следует называть вас миссис Борн?
— Думай, Дэвид, и будь осторожен! — крикнула Мари. — И не беспокойся зря, дорогой! Вспоминай почаще ту чудесную улицу, обсаженную деревьями, которые я так люблю!..
— Тинь чжи![50] Уведите ее отсюда. Она передает ему информацию. Быстрее! Отберите у нее трубку! — распорядился, переходя на китайский, все тот же мужчина.
— Если вы причините ей хотя бы малейший вряд, то будете жалеть об этом весь тот весьма короткий отрезок времени, что вам останется прожить, — молвил Уэбб ледяным тоном. — Клянусь Иисусом, я разыщу вас!
— На данный момент у нас нет причин для ссоры, — ответил медленно мужчина. Голос его звучал искренне. — Вы слышали, что говорила вам ваша жена. С ней хорошо обращаются. В общем, ей не на что жаловаться.
— Что-то с ней все же не так! Какого черта ты не дал ей договорить?
— Я просто не хотел осложнять обстановку, мистер Борн. Она, несомненно, стремилась описать вам в завуалированной форме какое-то место. Правда, при этом ею было допущено много неточностей, сказал бы я, но если бы даже дело обстояло вовсе не так, это все равно ничего бы вам не дало, как и телефонный номер. Ее уже везут на другую квартиру, одну из миллионов в Гонконге. И подумайте сами: зачем стали бы мы вдруг причинять ей какой бы то ни было вред? Ведь это привело бы совсем не к тем результатам, которых добиваемся мы. А теперь позвольте сообщить вам вот еще что: с вами желает встретиться большой тайпан.
— Яо Мин?
— У него, как и у вас, несколько имен. Надеюсь, вы достигнете договоренности.
— А если не достигнем, он умрет. Так же, как и ты.
— Я не сомневаюсь в том, что вы говорите, Джейсон Борн. Вы убили одного из моих близких кровных родственников, который, казалось бы, был недосягаем для вас, в его же собственной крепости на острове в Ланьтау. Уверен, вы помните это.
— Я не веду реестра совершенных мною убийств. Вернемся же к Яо Мину. Когда должна состояться наша встреча?
— Сегодня вечером.
— Где?
— Вы должны понять, его тут многие знают, и данное обстоятельство обусловливает соответствующие требования к месту встречи.
