На горизонте появилась суша. Меня подхватило течение, и суша по мере моего приближения увеличивалась в размерах, пока не превратилась в остров. Я плыл вдоль скал в поисках лежбища. В скалах были щели, пробитые ветром и дождём. Спокойные воды бухты переливались на солнце.
Я оплыл мыс и остановился ошеломлённый. Этот пляж с его плоским валуном, огромным, как трон, – это был тот самый остров, где я впервые увидел человека! А вот эта щель в камнях – через неё я наблюдал приближение лодки с кроваво-красным клювом.
Я вылез на берег и побежал к валуну, легко запрыгнул на него. Здесь я выкладывал спираль из камней и ракушек с золотым хвостом. У меня закружилась голова. Прошлое и настоящее сплелись, как пятна света с лососем, когда я не мог определить, что было светом, а что – рыбой.
Я спрыгнул с камня и понёсся к скале. Один выступ, другой – мне понадобилась секунда, чтобы добраться до расщелины, где я прятался от человека. Я пригнулся, чтобы протиснуться в неё, но мои плечи стали слишком широкими. Расщелина всегда была такой маленькой?
Я сел на выступ, свесив ноги. Вспомнил, как увидел головы мамы и других членов клана. Тогда они все вернулись за мной.
Лосось тем утром уплывал, как и теперь.
Я почти слышал голос Лира: «Нет. Сегодня мы поплывём слишком далеко для тебя».
«Нет», – подумал я, сжав челюсти, спрыгнул и начал перебирать плавающие ветки. Это всё-таки не так далеко.
Я нашёл длинную прямую палку и заострил кончик камнями, привязал её к ноге, поплыл и отыскал то течение. Лосось был именно там, где я и предполагал. Я скользнул в серебристый поток, имитируя движения лосося. Оказавшись достаточно близко, напал – это было легко. Сложнее дотащить рыбу до берега.
Какой пир я устроил в тот день! Набил живот до отказа и поделился остатками с чайками.
Я остался на острове на следующий день, последующий… Лосось ушёл, а я всё ещё был здесь. Убеждал себя, что это из-за удачной охоты, да и бухта была ограждённой, а скала – отличным наблюдательным пунктом. Но дело не в этом.
В течение одиннадцати лет после каждого долгого путешествия мой клан приплывал в эти воды, чтобы найти нас с мамой. Прошёл год с момента, когда они уплыли, и теперь тёмными ночами я глядел на чёрные волны к северу, стараясь подавить надежду.
Наступило утро. Туман низко лежал над водой, а крики чаек звучали как голоса из иного мира. Я был на пляже, заканчивая ленивый завтрак из мидий и водорослей, когда буквально кожей ощутил напряжение.
Воздух слегка колебался, затем вибрация переросла в гул, а позже – в оглушительный рёв мотора.
Я сорвался с места и припал к земле у подножья скалы.
В тумане запыхтела рыболовная лодка. Она проходила мимо, запах гари от двигателя наполнил воздух. Рыбаки не видели меня, зато я их видел: обветренные лица, смотрящие вперёд глаза… Огромная катушка сети.
Когда снова стало тихо, я взобрался на скалу и осмотрелся. Туман рассеивался. Гагарка летела низко, а ветер волновал воду, но от лодки не было и следа. Только сейчас напряжение спало.
Затем вдалеке в волнах я приметил движение.
Поднялась голова – круглая, гладкая и серебристо-серая.
Я пытался подавить надежду, но помимо моей воли она прорывалась…
Голова наклонилась набок. Я знал это выражение, смеющиеся глаза, кривое подёргивание усами. Я подполз ближе к краю скалы, поднял руку и помахал.
Голова смотрела в противоположном направлении.
Другая голова вынырнула и подплыла к ней. Эта была чёрная. Одна чёрная, другая серебристая… Моё сердце замерло в груди. Это они! Должны быть они!
– Мама! – выкрикнул я. – Лир! Сюда! Это я!
Теперь они кружились. Чёрный и серебристый хвосты переплелись.
Песня! Мне нужно спеть песню-призыв! Я глубоко вдохнул воздух…
Вдалеке заревела моторная лодка. В любое другое время от этого звука я бы бросился наутёк. Но моё тело тянулось к маме и Лиру с такой силой, что я едва мог удержаться на скале. Если я не отправлюсь за ними сейчас, то потеряю навсегда!
Я рассёк воду и понёсся под волнами, напрягая слух, чтобы слышать их под водой. Мимо меня пролетала рыба. Я приближался. Приближался к тёплым шкурам и ярким глазам. Они вернулись! Искали меня!
Передо мной мелькнула серебристая шкура. Мы одновременно всплыли на поверхность, мои руки широко раскрылись…
На меня смотрели пустые и испуганные глаза. Это был тюлень. Всего лишь тюлень.
Разочарование пронзило меня так остро, что я не смог сдержаться. Страх, злость, отчаяние – всё это вырвалось на свободу безудержной волной, пульсируя в моём сердце, лёгких, горле, и выразилось в необузданном страдальческом вое.
Тюлень попятился назад и нырнул. Я не мог остановиться и кричал, а воздух вокруг уже наполнился резким запахом.
Запах был дымом. Мой вой слился с рёвом мотора.
– Держись! – крикнул голос. Человеческий голос. – Мы уже идём!
В моём горле застрял ком. Рыболовная лодка рассекала туман, стремясь ко мне.
Мой инстинкт самосохранения снова сработал. Я нырнул. Если рыбаки меня не увидят, то не смогут поймать. Если повезёт, они последуют за тюленями.
