В тот самый момент, когда я произнес это слово, Александр споткнулся о скованный морозом корень. Он поскользнулся и поранил колено о камень.
– Проклятье! – воскликнул он, прижимая перчатку к кровоточащему колену.
Не знаю, было ли дело в его ране или в мысли о Дмитрии, или и в том, и в другом, но я с ужасом ощутил, как по моему телу разливается жар.
– Атос благословенный! – Александр прижимал кулаки к вискам. – Только не теперь. – Он, пошатываясь, встал на ноги и шумно втянул в себя воздух.
Я схватил его за руку и потянул за собой:
– Скорее. Идем обратно под деревья. – Наверное, в глубине души я надеялся, что лес ослабит действие заклятия, но оказалось, что я сделал только хуже. Его тело билось в конвульсиях, он кричал. Исходящие от него волны жара заставили меня отпустить его руку и отступить от него. Он согнулся пополам и упал на колени, издавая ужасные стоны. Контуры его тела колебались, он извивался самым немыслимым образом, пока, наконец, человеческие черты не начали исчезать.
– Мой господин, вы все осознаете! – закричал я, но лунный свет осветил его полные ужаса обезумевшие глаза, говорящие совсем о другом. Прошло всего несколько минут, и я уже стоял, глядя в глаза шенгару, который широко разевал пасть и яростно рычал от боли и злобы. Одна его лапа кровоточила. Зверь заходил вокруг меня, легко, мягко. Я поворачивался вместе с ним:
– Мой господин, слушайте мой голос. Пусть дверь останется открытой. Ваша боль утихнет.
Огромная кошка снова издала хриплый, леденящий душу рык, который был страшнее крика любого более крупного зверя. Я стоял совершенно неподвижно, позволяя зверю изучать мое тело, и продолжал говорить, но скоро заметил, что слова раздражают его. Тогда я умолк, уговаривая его уже мысленно. «Сохраняй спокойствие, Александр. Ты сильнее зверя. Это просто от боли. От неожиданности. Нечистое заклятие захлестнуло волнами света. Я должен был предвидеть. Прости меня».
Он не нападал. Помедлив немного, он прыгнул во тьму под деревьями. Я заметил только движение рыжего пятна и помолился, чтобы никого из эззарийцев не было сейчас в лесу. Ветер качнул верхушки деревьев, они на миг разошлись, и лунный свет едва не ослепил меня. Откуда-то издалека до меня донеслись смех и запах костра… о, дыхание Вердона… разумеется. Там полно народу. Это же первое полнолуние весны, рождение нового времени года. В эту ночь все выходят на улицу к кострам и до самого рассвета рассказывают друг другу истории и предания. Эта ночь – счастливейшая ночь для детей: им позволяют оставаться вместе со всеми до утра. Ночь чудесных сказок, братства и единения. Схватив сломанную еловую лапу, я поспешил в ту сторону, куда ушел Александр, не зная, смогу ли я бежать после шестнадцати лет неподвижности.
Было слышно, как он с шумом пробивается через кустарник впереди меня. Я перепрыгивал через поваленные деревья, подныривал под нависшие ветки, не обращая внимания на уже разодранную одежду. Внезапно я заметил между деревьями темное пятно, которое с легкостью преодолевало препятствия. Вскоре я ощутил запах дыма от костра и перестал следить за ним. Возможно, это был напрасный страх, но я был уверен, что слышу негромкое фырканье хищника, подбирающегося к костру с другой стороны. Я помчался к огню.
– Дикий зверь! – кричал я на бегу. – Шенгар! Берите детей и бегите в дом!
Я не остановился, не стал ничего объяснять вскочившим с земли взрослым, которые бросились уводить перепуганных детей. Я просто сунул в огонь принесенную с собой ветку, моля, чтобы она побыстрее занялась, и неотрывно глядя в темноту, где что-то шевелилось. Я отбросил еловую лапу, которая не хотела гореть, и взял оставленную около костра палку, которую кто-то использовал вместо кочерги. Слишком тонкая, она быстро погаснет, когда я побегу. Но не было времени ждать. Я помчался дальше, услышав за спиной чей-то неуверенный голос:
– Вердон, помоги. Сейонн?
Шенгар вышел на охоту. Он двигался по протоптанной дорожке. Бежать по ней было легко, но это означало, что он придет первым. Шенгары не были так быстры, как койоты, самые лучшие бегуны пустынь, или песчаные олени, их обычные жертвы. Но и Александр был быстр. Я уже чувствовал боль в боку, а в моих ушах звучали слова Галадона, которые он часто повторял в дни моей юности:
– Ты что, прилип к дорожке? Как, во имя Вердона, ты собираешься настигнуть демона, если у тебя каменные ноги?
Я очистил сознание и приказал крови как следует служить моим ногам и мои легким, и вскоре я уже видел его… и еще три костра под деревьями. Я заревел во всю мочь моих легких:
– Слушайте меня, эззарийцы! Шенгар! Все в укрытие! – Я добежал до костров и убедился, что они услышали меня, потом вернулся на дорожку. Куда теперь? Мне пришлось остановиться и успокоить дыхание. Я отчаянно желал, чтобы со мной была моя мелидда. Глупец! Ведь я не был беспомощным. У меня были чувства, которые можно использовать. Я быстро провел рукой перед глазами и переключил восприятие. Все, что мне было необходимо, – увидеть заклятие.
