Когда я отнял ладонь от лица, весь лес состоял из тончайших серебряных нитей, словно богиня луны набросила на него сотканную ею сеть, чтобы посмотреть, что за дивные птицы попадутся в нее. Уже забылось, как прекрасны подобные узоры, мой взгляд мог уловить теперь лишь самую малость, словно я глядел на радугу через закопченное стекло. Но у меня не было времени сожалеть или любоваться. Впереди виднелось багрово-зеленое свечение заклятия демонов, оно уже скрывалось за холмом. Я помчался дальше.
Я слышал крики и бежал все быстрее. И вскоре был у костра под скалой, прислонившись к которой сидели несколько женщин и мужчин, они прижимали к себе детей. Шенгар припал к земле, он утробно рычал, косясь на горящий справа от него огонь. Но костер был слишком мал, он обошел его и подбирался все ближе к окаменевшим от страха людям.
– Стой! – Я шагнул между ним и людьми, размахивая своим жалким факелом. Теперь рядом с шенгаром было два огня. – Ты не хочешь этого делать. Слушай мой голос. Оставь в покое этих добрых людей. – Он рыкнул на меня, оскалив клыки, мышцы его напряглись, он был готов к прыжку. Дети за моей спиной завопили от ужаса. – Успокойте их, пусть они молчат, – бросил я через плечо. Я снова взмахнул горящей палкой, шенгар слегка подался назад. – Подумай, Сандер. Ты не хочешь этого. – Один из мужчин понял мою мысль. Он тоже взял палку и сунул ее в огонь. Александр рыкнул на него, и я испугался, что он перемахнет через костерок и убьет мужчину раньше, чем разгорится его факел. – Уйди отсюда. – Я снова махнул веткой у него перед носом. – Возьми себя в руки.
Зверь еще немного отступил, я шагнул на него, так мы и двигались, пока он не скрылся за деревьями. Я остановился на миг, чтобы дать отдых ногам, и заметил взгляд мужчины у костра. «Гарен», – подумал я. Это был сын мельника из моей родной деревни. Мой товарищ, который неизменно побеждал меня во всех соревнованиях. Он год пробыл Ловцом и вернулся домой, когда умер его отец, чтобы стать мельником. Это произошло дня за два до завоевания.
Он смотрел на меня, потом глаза его расширились и расфокусировались.
– Идемте, – обратился он к остальным. – Надо увести детей. – Я исчез из поля его зрения, словно мое тело стало вдруг прозрачным. Я развернулся и побежал за зверем, чувствуя, что к моим ногам снова привязаны тяжелые камни.
Следующая группа рассказчиков окружила себя кольцом из огня, то же самое было и у следующего костра, а вскоре я обнаружил, что возле костров никого нет. Наверное, новость распространилась. К тому моменту, когда я был уже уверен, что не смогу сделать больше ни шагу, услышал неподалеку от себя торжествующий рык. Ноги сами понесли меня туда, и пришлось ухватиться за дерево, чтобы остановиться, не оказавшись там, где я совсем не хотел быть. Александр поймал годовалого оленя и теперь радостно катался по снегу. Его морда была в крови, снег возле него тоже покрывали темные пятна.
Я медленно опустился и сел под дерево. Грудь моя горела. Ноги гудели. Если бы шенгар вдруг решил, что презренный раб вкуснее оленя, я не двинулся бы ни на шаг, чтобы спасти свою жизнь. Уверенность Галадона в том, что я смогу восстановить свою физическую силу и выносливость поле нескольких недель правильной пищи и упражнений, казалась мне чуть менее смешной, чем его же уверенность, что пять дней работы со мной Смотрителя восстановят другую мою силу.
Я завернулся в разодранный плащ и отбросил ненужную больше палку. И пока глядел, как шенгар утоляет голод, мысленно прошел весь тот путь, что мы только что проделали с ним. Нет, невозможно. Я не смогу найти дорогу обратно в селение.
Крики с той стороны, откуда мы пришли, прогнали дремоту. Шенгар все еще грыз кость, не выказывая ни малейшего желания принимать очертания принца. Но это произойдет. И если все пойдет как раньше, то произойдет довольно скоро. Он тоже услышал крики и прижал уши. Я натянул капюшон и встал, разминая затекшие ноги.
– Сюда! Ищите следы!
Шенгар уронил кость и издал утробный звук. Отрывать хищника от еды не самая удачная мысль. Я начал спускаться с холма, на котором ужинал шенгар, надеясь перехватить охотников внизу. Я не ожидал, что они станут подниматься вверх.
– Туда! – закричал один из всадников. – Схватите его. – Это была женщина.
– Останьтесь кто-нибудь здесь, чтобы он не мог уйти, – отозвался мужчина.
– Подождите! – бросил я им вслед. Паника притупила мои ощущения, я не заметил, что их голоса поразили меня в самое сердце.
– Не надо! – Я бежал к ним, видя, что один из них уже готов запустить копье в припавшую к земле большую кошку. – Это человек! – изо всех сил вопил я, боясь, что они не услышат меня. Я схватился за стремя ближайшего ко мне всадника: – Вы не можете убить его. Это заклятие.
– Человек? – Это была женщина. – О Валдис, это же наш гость!
– Я попал! – воскликнул всадник, а зверь закричал от боли. – Прикончи его мечом, Даффид.
Я побежал к шенгару, который растянулся в луже крови, копье торчало из его бока. Я не знал, чьей крови здесь больше – шенгара или его добычи.
