Прошел час. Из школы выбежала стайка детей, человек пятнадцать, может быть, двадцать. Они разлетелись в разные стороны. Некоторые спустились к реке, другие ушли в лес. Две малышки направились к дому Ткачихи. Возможно, одна из них станет потом Ткачихой, душой эззарианского общества. Моя мать была Ткачихой в нашем селении, пока не умерла от лихорадки. Мне тогда было двенадцать лет. Еще две девочки и мальчик — они были постарше остальных — сидели на камнях у школы и что-то горячо обсуждали. Они размахивали руками, оставляя в воздухе следы — серебряные дорожки. Беседы о мироздании, понял я, вспомнив сотни подобных разговоров, в которых сам когда-то принимал участие. Попытки понять, почему из множества народов только эззарийцы были призваны спасать души людей от демонов. Вера в то, что в один прекрасный день все другие осознают это, и тысячи незнакомых людей, существующих, не зная зачем, и не понимающих, что было сделано для них, станут жить достойно и осознают красоту своей души. Я позавидовал на миг наивности и невинности этих детей.
Ведунья пришла за нами сразу после заката, как и обещала. К этому времени дорога опустела, и я заметил ее зеленый, сливающийся с тенями деревьев плащ только тогда, когда она уже стояла у дверей нашего дома.
Странно, что она пригласила нас к себе. Чужаков. Просителей. Жители этой страны были искренни, когда сердечно приветствовали пришедших за помощью, и великодушны сверх всякой меры. Но дома эззарийцев являлись их собственным убежищем, теплым, уютным углом тех, кто жил слишком близко к ужасу и безумию. Какой-то циничный голос в моей голове твердил, что эта женщина тоже стала жертвой обаяния Александра и его высокого положения. Но я быстро отогнал недостойную мысль и строго сказал себе, что все обстоит именно так, как и должно. Она пригласила его из сочувствия и природной доброты, еще, возможно, из желания поговорить с новым для нее лицом.
Сколько помню, Эззария отделена от остального мира. Это просто необходимо. Мы не позволяли другим знать о нашем служении, что могло бы привлечь к нам внимание демонов или агрессивных людей, которые попытались бы помешать нашей работе. В былые времена существовало множество отрядов Ловцов, которые выходили в большой мир и приносили новости, информацию, книги. Теперь, когда эззарийцев так мало и все они вынуждены скрываться, таких отрядов наверняка совсем чуть-чуть, поэтому общение с незнакомцами могло сделаться интересным и полезным.
Я встал, когда ведунья подошла, поклонился и открыл ей дверь.
— Добрый вечер, — произнесла молодая женщина, снимая с головы капюшон. Она старалась не смотреть на меня.
— Добрый вечер, — отозвался я, так и не произнеся готовые сорваться с языка извинения. Я должен был избегать интереса с ее стороны, равно как и дружеского участия. Я должен держаться особняком, чтобы она продолжала смотреть на меня как на живое человеческое существо, пусть и очень грубое.
Александр сидел за столом, уставившись в чашку с назрилом. Когда я разбудил его на закате, он жаловался, что проспал не больше часа. Действительно, у него под глазами залегли темные круги, лицо поблекло. Но при виде ведуньи принц мгновенно приободрился. Он снял с крючка плащ и завернулся в него драматическим жестом.
— Наконец-то! Я уже начал сомневаться в эззарианском гостеприимстве. Ведите меня, прекрасная госпожа. Куда угодно.
Она не смогла скрыть своего изумления под маской серьезности и официальности:
— Я думала, наша деревня кажется вам скучнейшим местом после того, к чему вы привыкли. Я могу предложить всего-навсего приятную, несмотря на холод, прогулку, простой ужин и беседу. Совсем не то, что могло быть при дворе в Загаде.
— Не важно — где, главное — с кем. — Александр предложил ей руку, она кивнула и оперлась на нее. Когда они выходили, принц усмехнулся мне и позвал: — Пойдем… Пайтор. Ты же не хочешь, чтобы все удовольствия достались только мне.
Я потащился за ними, проклиная дерзийских принцев и повороты судьбы. Подобные беззвучные проклятия стали моей привычкой в последнее время.
К несказанному изумлению Александра, наша хозяйка освещала нам путь собственной рукой. Серебряные лучи, похожие на свет луны, указывали дорогу. Узкая тропинка все время разветвлялась, уводя в лес, где в темноте под деревьями светились огоньки. Оттуда тянуло дымом костров.
