Это был простой вопрос, но заданный серьезным тоном. Но не для поддержания разговора. Она действительно хотела знать, чтобы сравнить с тем, что она уже знала. Александр почувствовал это и задумался, прежде чем ответить. Если бы дело было в Кафарне, он сразу сказал бы что-нибудь ничего не значащее.
— Лошадей, — ответил он наконец, потом весело рассмеялся: — Странно, правда? Я никогда не думал об этом. У меня в жизни было все, о чем только может мечтать человек, но больше всего я ценю возможность скакать на самой лучшей в мире лошади.
— Лошади действительно чудесные создания, — отозвалась она, ее темные глаза смотрели на него с пристальным вниманием. — Такие умные, выносливые. Вы не сможете приручить лошадь, если будете недооценивать ее. Чтобы лошадь служила вам, вы должны убедить ее, что в самом деле достойны сидеть на ее спине.
Она вовлекла его в беседу, которая продолжалась не меньше часа. Удивительно, что эта живущая отшельницей девочка так свободно разговаривала с блистательным принцем. Они говорили о лошадях и скачках, потом они коснулись пустынь, и Александр рассказал, как он любит горячие пески своей родины. Она же повествовала о травах и способах их применения, о погоде и деревьях. Она несколько раз старалась вовлечь и меня в их разговор, но я ограничивался короткими репликами.
Вскоре обнаружилось, что я смотрю на нее, вместо того чтобы есть. Она раскраснелась, слушая Александра, который — необычное дело! — не утяжелял свою речь бранными словами. Он даже опустил ту часть истории о скачках, в которой затащил к себе в постель победительницу, прекрасную манганарскую девушку. Похоже, наша хозяйка получала истинное наслаждение от беседы.
— Вы изумительный рассказчик, — обратилась она к Александру. Потом обернулась ко мне. — Но вы… я не припомню, чтобы мне стоило такого труда расположить к себе человека. Возможно, вы не находите удовольствия в разговорах.
— Иногда гораздо приятнее слушать тех, кто действительно умеет говорить.
Ее удивил мой ответ.
— Тем не менее, у него не ощущается нехватки в словах, когда он отчитывает меня за какой-нибудь проступок, — буркнул принц негромко, ни к кому не обращаясь.
— Правда? — В глазах ее горело любопытство. — Должно быть, вы любимый слуга, если принц слушает вас. Скорее друг, чем слуга.
Александр густо покраснел.
Я совсем не желал обсуждать эту тему.
— Вы позволите мне помочь вам убрать со стола? После такого прекрасного ужина хозяйку следует освободить от возни с посудой.
— Вы очень любезны. — Она поднялась со стула. Потом показала мне, куда отнести тарелки, и попросила принести воды для мытья.
Я взял ведро и вышел за дверь на морозный воздух. Было ужасно жарко в тяжелом плаще, поскольку ведунья развела большой огонь, чтобы согреть меня как следует. Я нашел бочку и наполнил ведро. Наверное, на меня подействовал лес или же хотелось хоть как-то облегчить свои душевные муки, но, набирая воду, я произнес слова благодарности воде: «Сих вар де навор, каине анвир» — «Дар земли и небес, очисти нас».
Развернувшись, чтобы войти в дом, я увидел, что она стоит за моей спиной. Молодая женщина взглянула и вздрогнула, словно я нес ведро, полное змей. Я проследил за ее взглядом. Опуская ведро в бочку, я закатал рукав, чтобы он не намок, и теперь был виден мой железный браслет.
— Ты его раб, а не слуга.
— Да.
— Это он запретил тебе показывать лицо?
Я хотел ответить ей утвердительно, чтобы отвлечь внимание от себя. Но она сразу бы распознала ложь, голос ее и без того уже звучал недружелюбно. А Александр нуждался в ее помощи.
— Нет. Я сам. — Я опустил рукав. Слишком поздно. — Давайте войдем, на вас нет плаща.
— Я вышла показать, где вода для мытья, но, похоже, это и так было известно тебе.
— Хоффид рассказал о ваших традициях и показал такую же бочку за домом для гостей. Я подумал, что здесь все так же. — Я с трудом подбирал слова.
Она медленно пошла к дому и остановилась у двери:
— Еще он назвал тебе свое имя и рассказал, с какими словами мы обращаемся к воде?
Она вошла, не дожидаясь моего ответа, и повернулась к принцу, сверкая глазами:
— Я привела вас сюда, чтобы побольше узнать о том, кто несет в себе феднах. Я не могла поверить, что дерзийский принц может быть отмечен таким светом. Вы сказали, что вас направил сюда раб, и постарались убедить нас, что это был юноша, который, как мы знали, мог ошибиться. Вы солгали мне, но эта ложь была незначительна по сравнению с тем, что вы сообщили нам о заклятии и демонах. Однако эта ложь смущала меня. — Она поджала губы и покачала головой. — Я решила, что вам следует поговорить с кем-то другим, с кем-то, кто мудрее меня и сумеет распознать суть. Теперь же я обнаружила еще одну ложь, и, прежде чем мы пойдем дальше, я должна быть уверена в том, что вы не обманете меня больше.
Она взглянула в лицо Александру, закрыла глаза, прижала сжатые в кулаки руки к груди и произнесла: «Лис на Катрин». Потом она сделала то же самое для меня. И стала ждать, не открывая глаз. Слушая.
— Что она хочет? — прошептал принц. Я вздохнул, поняв, что выхода у меня нет. И ответил ему громко:
