Уложили нехитрую снедь в заплечный мешок, взяли веревку и осторожно вышли из сарая. Тяжелая воротина без скрипа приоткрылась, выпуская беглецов. После Эвиан раскрутил веревку и закинул ее конец на частокол. Убедившись, что она застряла накрепко, они пошли прочь от хутора, в поисках реки и дороги к людям.
Ночи стояли лунные и теплые, идти было несложно, на исходе короткой летней ночи они выбрались к реке. Как и обещал Немтырь, каменистые берега не были легкой дорогой. Русло пролегало по глубокой и узкой расщелине, временами его перегораживали огромные валуны, отколовшиеся от стен расщелины, временами река слегка расширялось галечными отмелями. Когда, спустя пять дней, скалы раздвинулись, открывая появившийся небольшой город, скорее даже большую деревню, без стен и укреплений. Кое-как вырытый ров да обветшалый частокол служили единственной защитой от диких зверей. Но, между тем, движение по дороге в город и из города было достаточно оживленным. То и дело кто — либо проезжал мимо них то в одну, то в другую сторону.
За последнее время приграничный город повидал многое. Из-за того, что Остергам закрыл для собственных подданных границы герцогства, к ним хлынули жители соседней провинции, закупали местные товары дешевле обычного, а свои же продавали вдвое, а то и втрое дороже. Временами, местные "восстанавливали справедливость", отнимая товары и деньги у заезжих купцов, поэтому герцог распорядился держать в городе вдвое больший гарнизон, чем обычно.
Ивон и Эвиан мало походили на купцов, еще меньше — на мещан, поэтому не вызвали интереса ни у тех, ни у других. Если тебя никто не знает — значит ты пришлый, исчезнешь отсюда в течении нескольких дней. Гарнизонные патрули теперь занимались разгоном шаек, да старались не допустить стычек в городе, им тоже было не до розысков беглецов.
Первым делом князь с бароном направились к торговым рядам, приобрести новую одежду, заодно узнать новости. Они оба не выглядели внушающими доверие покупателями, поэтому при их приближении к прилавкам продавцы становились тише и, будто ненароком, убирали дорогие вещи подальше. Пока подбирали Ивону новые штаны и рубашку в лавке готового платья, к прилавку подошел еще один посетитель.
— Здоров будь Саен, — бодро приветствовал он хозяина.
— И тебе не хворать, — хмуро проворчал тот, не сводя глаз с Эвиана и Ивона.
— Как торговля? — не унимался гость.
Саен помрачнел еще сильнее.
— Кроме этих двоих никого за сегодня.
— Вот только тебе скажу одну вещь, ради нашей дружбы… — начал мужчина, но торговец его перебил.
— Долг не прощу и не думай, у меня дочки на выданье, деньги самому нужны!
— Так я не о том, — деланно обиделся гость и тихо добавил: — можно купить бумагу, по которой на ярмарку в Таис выпустят…
— Не брешешь? — Саен недоверчиво поднял на него глаза.
— Пусть темные меня с собой утащат! — поклялся гость и, наклонившись, что-то прошептал на ухо.
Торговец принялся поспешно собирать товар.
— Выбрали? Или до вечера будете товар перебирать? — недовольно спросил он у Эвиана и Ивона.
Они показали выбранные вещи, простые и обычные. Саен бегло взглянул и бросил:
— Две серебрушки или проваливайте!
Князь вынул из кошелька горсть медяшек, отсчитал нужное количество и протянул торговцу. Тот брезгливо пересчитал мелочь и выругался:
— Когда же уже поймают этих проходимцев, никакой жизни из-за них нет.
Хозяин выставил всех за дверь, запер лавку и поспешил со своим знакомцем за нужной бумагой.
— Пошли поищем, где поесть можно, — предложил Эвиан.
— Ты, вроде как, последние деньги только что отдал? — удивился Ивон.
— Графиня Брайт для твоего спасения мне бездонный кошель дала!
Барон недоверчиво присвистнул.
— Вот уж не ожидал от неё такого. А если украдут?
Эвиан пожал плечами.
— Он сразу станет обычным, с парой медяшек внутри, а нам придется просить милостыню. Пошли, вон таверна, кажется, — перевел разговор он. — Хочется поесть нормально.
В таверне было сумрачно и, по дневному времени, малолюдно, из кухни пахло печным дымом и прогорклым маслом, на столах красовались засохшие пивные подтеки, щедро усыпанные крошками. За одним из столов сидела подвыпившая компания, они шумно ели и не обращали внимания на окружающих.
Пока Эвиан усаживался за столом, Ивон подозвал работницу и заказал обед. Им принесли бобовой похлебки, вареного мяса и две большие запотевшие кружки. На удивление похлебка оказалась вкусной, а пиво свежим. Неожиданно от шумной компании отделился один из мужчин и нетвердой походкой подошел к их столу. Он, для устойчивости, уперся кулаками в стол, и нависнув над князем сказал.
— А я тебя узнал, — и радостно рассмеялся. — Это ведь ты!
Эвиан под столом стиснул рукоять меча, Ивон тоже напрягся.
— Это же ты был, там, в таверне. — Продолжил пьяница. — С рыжей девкой. По морде мне дал!
Князь облегченно выдохнул.
— А я за это твою лошадь застрелил! — радостно захохотал мужик и, сжав кулак, поднес его к лицу Эвиана, а затем и Ивона. — Тас никому обиды не прощает! Понятно?
