Я представила, как мой муж пишет письма, ведет бурную деятельность, угрожает кому-то. Нет, это невозможно. Мужчина, которого я видела сегодня утром, казался смиренным, погасшим. Не то чтобы слабым, но сдавшимся. Неспособным поднять бучу.
Значит, я не единственная, чья личность изменилась в результате травмы.
— Заведение было небольшое, — продолжал доктор. — Несколько комнат при реабилитационном центре. Пациентов было немного. За вами ухаживало много народу. У вас было подобие свободы. И вы были в безопасности. Сразу началось улучшение.
— Но Бена рядом не было?
— Нет. Он жил дома. Ему пришлось выйти на работу, так что он больше не мог быть с вами. Он решил…
Тут в мозгу вспыхнуло воспоминание, отбросив меня в далекое прошлое. Предметы немного размыты, окружены неким ореолом и настолько яркие, что рефлекторно хочется зажмуриться. Я вижу, как иду по коридору, направляясь, как я смутно понимаю, в свою комнату. Я в мягких тапочках и голубом халате с завязками на спине. Меня ведет за руку чернокожая сестра в форменном халате.
— Ну вот, моя хорошая, — говорит она. — Смотри, кто к тебе пришел! — она отпускает мою руку и подталкивает к кровати.
Там сидят несколько незнакомых мне людей. Все глядят на меня. Темноволосый мужчина, женщина в берете. Но я никого не узнаю. Мне хочется крикнуть: «Это не моя комната. Вы ошиблись!» Но я молчу.
На краю кровати сидит мальчик лет пяти. Он вскакивает, подходит ко мне и говорит: «Мамочка!» Я вижу, что он обращается ко мне, и только тогда меня осеняет, кто он такой.
— Кто вы такие и что вы здесь делаете?
Мужчина явно огорчен, а женщина поднимается и говорит:
— Крис, Крисси, это я. Ты ведь меня помнишь, верно? — она приближается ко мне, и я вижу, что она тоже плачет.
— Нет, — говорю я. — Нет. Уходите! Убирайтесь! — я поворачиваюсь, чтобы выбежать из комнаты, и вижу еще одну женщину. Я не знаю, кто она и откуда взялась, и начинаю плакать. Я опускаюсь на пол, а мальчик все еще рядом, он цепляется за мои колени, я не знаю его, но он все зовет и зовет меня: «Мамочка! Мама!», снова и снова. Он говорит: «Мамочка», а я не понимаю, с какой стати и кто он такой, и почему цепляется за меня…
Кто-то тронул меня за руку. Я вздрагиваю, словно от укола. Слышу:
— Кристин! Как вы? Пришла доктор Уилсон.
Я открыла глаза, огляделась. Перед нами стояла женщина в белом халате.
— Доктор Нэш, — сказала она, пожала ему руку и затем повернулась ко мне: — Кристин?
— Да, — ответила я.
— Очень приятно. Я Хилари Уилсон.
Я пожала протянутую руку. Доктор была чуть старше меня. Волосы с сединой, золотая цепочка с очками-половинками на шее.
— Как поживаете? — спросила она, и тут я неожиданно поняла, что уже встречала ее. Она кивнула в сторону коридора. — Пойдемте?
У нее был большой кабинет, по стенам стеллажи, заставленные книгами, и коробки с бумагами. Она села за стол и указала нам с доктором Нэшем на стулья напротив. Мы сели. Я разглядывала ее, пока она вытаскивала из стопки нужную папку и открывала ее.
— Ну что же, дорогая моя. Давайте посмотрим, — сказала она.
Ее лицо на секунду словно застыло. Я узнала ее. Я видела ее фотографию, когда лежала на томографии. Тогда я не узнала ее. Но теперь я вспомнила, что бывала здесь много раз. Так же сидела напротив перед ее столом на этом же или похожем стуле, пока она делала записи в папке, глядя через очки, ровно сидящие на переносице.
— Мы с вами уже встречались, — выпалила я. — Я помню.
Доктор Нэш взглянул на меня и перевел взгляд на доктора Уилсон.
— Да, — сказала она, — встречались. Хотя и не так часто. — И она объяснила, что пришла сюда, как раз когда меня выписали, и что сначала я не была ее пациенткой.
— То, что вы помните меня, прекрасный знак, — заметила она. — С вашего пребывания здесь прошло несколько лет.
Доктор Нэш наклонился вперед и сказал, что мне будет интересно увидеть свою комнату. Она кивнула, стала листать папку, потом сказала, что не может сказать точно, какая именно комната — моя.
— Скорее всего, вы меняли комнаты, — сказала она. — Как все наши пациенты. Может, уточним у вашего мужа? Судя по истории болезни, муж и сын навещали вас почти ежедневно.
Сегодня утром я прочитала про Адама, и напоминание о нем наполнило меня радостью. Я испытала облегчение, когда узнала, что все-таки видела, как он рос. Но я помотала головой.
— Нет, — сказала я. — Прошу вас не звонить Бену.
Доктор Уилсон не стала спорить.
— Ваша подруга по имени Клэр тоже приезжала довольно часто. Помните ее?
Я помотала головой.
— Мы не общаемся.
— Ясно, — сказала доктор. — Очень жаль. Но неважно. Я собиралась рассказать вам немного о том, как вы здесь жили. — Она взглянула на свои записи и сцепила перед собой руки.
