Мы сели на скамейку. Она была бетонная, с деревянными перекладинами. Одной не хватало, а остальные провисали под нашим весом. Шеей я чувствовала солнечный жар, по земле тянулись длинные тени. Мальчишки все играли в футбол, видимо, матч, подходил к концу: некоторые из них просто болтали, одной «штанги» из курток уже не было. Доктор спросил меня, что случилось.
— Я вспомнила… — сказала я.
— О том, как на вас напали? — спросил он.
— Да. Как вы это поняли?
— Вы кричали, — сказал он. — И повторяли: «Отпусти меня, отпусти меня!»
— Все было как наяву, — сказала я. — Простите.
— Кристин, не извиняйтесь, — сказал он. — Расскажете мне о том, что вспомнили?
Честно говоря, я не хотела. Словно некий древний инстинкт приказывал мне не делиться этим знанием. Но я нуждалась в помощи доктора Нэша. И рассказала ему все в деталях.
Когда я закончила, некоторое время он молчал, затем спросил:
— Было продолжение?
— Нет, — ответила я. — Это все.
— Вы не помните, как он выглядел, этот мужчина?
— Нет. Мне не удается увидеть его лицо.
— А как его зовут?
— Нет, — сказала я. — Этого не помню. — Я задумалась. — Думаете, если я вспомню того, кто на меня напал, это поможет?
— Кристин, повторяю, в деле нет никаких улик. Неизвестно, как все произошло.
— Но это поможет?
— Похоже, это одно из ваших наиболее подавленных воспоминаний.
— Это поможет или нет?
Он помолчал.
— Я уже говорил об этом. Не исключено, что вам поможет поездка туда.
— Нет! — воскликнула я. — Нет. И речи быть не может!
— Мы можем поехать вместе. Все будет под контролем, обещаю. Если бы вы снова оказались там, в Брайтоне…
— Нет.
— …вы могли бы вспомнить.
— Хватит, прошу вас!
— Возможно, это помогло бы вам.
Я опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях.
— Я не могу туда поехать, — сказала я. — Просто не могу.
— Может, вернемся к этой теме позже?
— Нет, — прошептала я. — Я не могу.
— Ну хорошо, хорошо, — сказал он, улыбаясь. Но было видно, что он огорчен.
Мне захотелось чем-то отблагодарить его за то, что он не отказывается от меня, и я сказала:
— Доктор Нэш.
— Да?
— Позавчера я записала в дневнике одну вещь. Возможно, это вас заинтересует. Даже не знаю.
Он повернулся ко мне. Наши колени соприкасались. Ни он, ни я не отодвинулись.
— Говорите, — попросил он.
— Когда я проснулась, — начала я, — я знала, что лежу в постели с мужчиной. И вспомнила его имя. Но это был не Бен. И я все время думаю, может, это и есть имя мужчины, с которым у меня была связь. Который напал на меня.
— Да, это возможно, — сказал он. — Возможно, это начало пробуждения подавленной памяти. Можете назвать его имя?
Вдруг я ощутила сильное нежелание произносить это имя вслух. Я чувствовала, что тем самым «оживлю» его и возвращу в реальность своего мучителя. Я закрыла глаза и выдохнула:
— Эд. Я думала, что проснулась рядом с мужчиной по имени Эд.
— Кристин, — сказал он. — Это мое имя. Меня зовут Эд. Эд Нэш.
Мысли понеслись в бешеном темпе. Дикая догадка: это он напал на меня.
— Что?! — просипела я в ужасе.
— Да, это мое имя. Я не раз называл вам его. Может, вы просто его не записали. Меня зовут Эдмунд Нэш.
Я, конечно, поняла, что это не мог быть он. Наверное, он тогда только родился.
— Но…
— Возможно, вы «достраиваете» факты. Как говорила доктор Уилсон, помните? — сказал он.
— Да, да, — пробормотала я.
— Или на вас напал мой тезка!
Сказав это, он рассмеялся, разряжая обстановку, но тем самым давая понять, что ему известно то, что дойдет до меня лишь позже — когда он довезет меня до дому. В то утро я проснулась счастливой. Я была счастлива, что проснулась с мужчиной по имени Эд. Только это было не воспоминание, а фантазия. Мужчина по имени Эд существовал не в моем прошлом, а скорее имел отношение к будущему, что и осталось в моем сознании в момент пробуждения, пока я не разобралась, в чем дело. Получается, что я хочу переспать с доктором Нэшем.
И вот, не отдавая себе отчета, я наивно призналась ему в этом. Призналась, что на самом деле к нему чувствую. Конечно, он профессионал. Мы оба сделали вид, что не придаем этому значения, и тем самым наоборот подчеркнули это значение. Вскоре мы направились к машине и поехали к моему дому. По дороге говорили о всяких пустяках. О погоде. О Бене. Со мной можно говорить на ограниченные темы: слишком многие сферы жизни выпали из моего опыта. Между прочим он сказал: «Сегодня мы идем в театр». Я отметила, что он употребил это «мы». Мне захотелось сказать ему: «Не волнуйтесь. Я знаю, кто я для вас». Но я промолчала. Не хотела ставить его в неловкое положение.
Он сказал, что, как всегда, позвонит мне утром.
— Но вы уверены, что хотите продолжать?
Я знала, знала, что теперь не смогу сказать «нет». Я должна докопаться до правды. Должна — ради себя самой, иначе так и проживу не свою жизнь.
— Да, — сказала я. — Уверена.
В любом случае мне необходимо, чтобы он напомнил мне о существовании дневника.
