А теперь еще дергайся от каждого шороха… Несколько дней назад, надеясь сбить преследователей со следа, Байяз велел свернуть в сторону от реки. Древняя дорога змеилась через прорезающие равнину глубокие овраги, по каменистым балкам, сумрачным ущельям, вдоль говорливых ручьев, струящихся по дну тенистых лощин. И Джезаль почти тосковал по унылой бескрайней равнине. По крайней мере, там не приходилось высматривать кровожадных убийц за каждым валуном, кустом и ямкой. Он сгрыз ногти практически до мяса. От любого звука он прикусывал язык, хватался за мечи и озирался по сторонам, высматривая врага — а врагом оказывалась порхающая в кустах птичка. Нет, это не страх, уверял он себя, Джезаль дан Луфар смеется опасности в лицо, все ему нипочем: засада, сражение или выматывающая гонка по равнине. Но выносить бесконечное ожидание, бессмысленное напряжение, медленно ползущие минуты выше его сил.
Если бы он мог хоть с кем-то поделиться своими тревогами, насколько бы ему стало легче! К несчастью, за время пути отношения в компании почти не изменились. Малахус Ки все так же угрюмо и молчаливо правил повозкой, с шумом катящей по трещинам древней дороги. Байяз лишь однажды разразился лекцией о том, какими качествами должен обладать великий лидер (сам он ими явно не обладал). Брат Длинноногий на день, на два уходил вперед разведывать дорогу, а вернувшись, долго разглагольствовал о своем непревзойденном мастерстве. Ферро хмуро смотрела на все и вся так, словно кругом враги, причем в основном мрачные взгляды перепадали Джезалю. Порой казалось, что ее рука не случайно прикасается к эфесу меча. Говорила Ферро мало, общалась обычно с Девятипалым: обсуждала вероятность засады, погони, высказывала свое мнение о том, как лучше замести следы.
Сам северянин был довольно загадочен. При первой встрече, когда он глупо таращился на ворота Агрионта, Джезаль смотрел на него свысока, как на животное. Но здесь, в диких, безлюдных краях условия изменились. Тут Джезаль не мог отойти подальше от неприятного человека, не мог избегать его общества, унижать в компании, оскорблять за спиной. Никто никуда не мог деться от навязанных спутников, и со временем Джезаль понял, что Девятипалый — обычный человек. Хотя, несомненно, тупой и страшно уродливый убийца. Последний крестьянин на полях Союза был умнее и культурнее северянина, однако приходилось признать, что из всей компании Девятипалого Джезаль ненавидел меньше, чем остальных. В этом северянине не было напыщенности Байяза, настороженности Ки, хвастливости брата Длинноногого и злобности Ферро. Нет ничего постыдного в том, чтобы расспросить фермера о выращивании пшеницы или кузнеца об изготовлении доспехов, даже если оба они грязны, безобразны и низкого происхождения. Так почему не поговорить с закаленным в боях убийцей о войнах и сражениях?
— Насколько я понимаю, ты водил людей в бой, — попытался завязать он беседу.
Северянин опустил на него тяжелый ленивый взгляд.
— И не раз.
— И дрался в поединках.
— Ага. — Он поскреб старые кривые шрамы на заросшей щетиной щеке. — Почему, думаешь, у меня такой вид? Не от того, что рука дрожала при бритье.
— Если бы у тебя так дрожали руки, ты бы, наверное, предпочел отпустить бороду.
Девятипалый рассмеялся.
— Пожалуй, — согласился он.
Джезаль уже почти привык к его виду. Краше северянин, конечно, не стал, но теперь скорее напоминал добродушную обезьяну, а не чокнутого головореза.
Дан Луфар на миг задумался: ему не хотелось выставить себя слабаком, но завоевать доверие такого простого человека могла лишь честность. Если на собак действовало — вероятно, и с северянами сработает…
— А вот я, — решившись, заговорил он, — в настоящем бою никогда не участвовал.
— Не может быть!
— Нет, правда. Мои друзья сейчас в Инглии. Дерутся с Бетодом и его дикарями. — Северянин скосил глаза в его сторону. — То есть… я имею в виду… дерутся с Бетодом. Я тоже собирался ехать с ними, но Байяз попросил меня отправиться в этот… рискованный поход.
— Они потеряли — мы приобрели.
Джезаль метнул на Девятипалого короткий взгляд. Если бы это сказал более утонченный человек, он заподозрил бы в словах сарказм.
— Войну развязал Бетод, — пояснил Джезаль, — совершенно подлым образом. Его никто не провоцировал.
— Даже не собираюсь спорить. У Бетода большой талант развязывать войны. Но его второй талант — их заканчивать — превосходит первый.
Джезаль рассмеялся и спросил:
— Неужели ты думаешь, он разгромит Союз?
— Он побеждал противников и с бо́льшим перевесом сил, но тебе, конечно, виднее. У меня ведь нет твоего опыта.
Джезаль засмеялся — и запнулся. В словах собеседника отчетливо сквозила ирония. Теперь Луфар задумался. Вот смотрит на него Девятипалый — а вдруг под этой грубой, израненной, битой маской только и крутится мысль: «Ну что за придурок»? Вдруг Байяз был прав? Может, действительно есть чему поучиться у северянина? Ладно, это можно выяснить…
— На что похоже сражение? — поинтересовался он.
— Сражения — как люди: все разные.
— В каком смысле?
