— Сегодня было не так много слез, поэтому, думаю, ей лучше. — Я смотрю на него, и он разворачивает меня в своих объятиях, так что мы оказываемся лицом к лицу. — Элай сказал, что съедет и останется у друга, пока она решает, что ей делать, поэтому, она напряжена немного меньше.
— Он надеется, что она передумает?
— Вероятно.
Я пожимаю плечами.
— И она могла бы передумать на какое-то время, потому что любит его. Но… — шепчу я и качаю головой, — нельзя просто отключить это, не тогда, когда ты всегда мечтала стать мамой. И если он этого не хочет, было бы несправедливо его принуждать.
Его ладони скользят к моей попке.
— Ты хочешь еще детей? — спрашивает он, и мой желудок сжимается. Этот вопрос очень интимный, и его задают только тогда, когда ответ имеет значение.
— Да. — Я провожу руками по его груди, и черты его лица смягчаются. — А ты хочешь детей?
Его хватка на мне крепчает.
— Да.
— Сколько?
— Немного.
— Немного? — я улыбаюсь, и его взгляд падает на мои губы.
— Больше двух, меньше пяти. — Он наклоняет голову, словно собирается поцеловать, и я начинаю прижиматься к нему, встав на цыпочки и закрывая глаза.
— Пицца прибыла! — прерывает нас Майлз, и мы оба смотрим в его сторону. — Я оставил ее внизу, в твоей квартире, — говорит он Такеру, глядя между нами двумя с ухмылкой на красивом лице.
Встав прямо, я пытаюсь не обращать внимания на разочарование из-за упущенной возможности.
— Полагаю, нам стоит попытаться урезонить детей.
Я смотрю на Такера. Последние несколько дней я скучала по нему. Несмотря на совместный ужин, после которого он тусовался с Кингстоном, пока тот не лег спать, мне не хватало того физического единения, которое было у нас накануне.
— Ага. — Бросив последний взгляд на мои губы, он отпускает меня.
Единственное, из-за чего я чувствую себя немного лучше, — то, что он выглядит таким же разочарованным, как и я.
— Эй. — Я прохожу дальше в комнату, где у подножия горки стоит Эмма, и она оглядывается на меня через плечо. — Пицца прибыла.
— Слава богу, я проголодалась. — Она ухмыляется и кричит в сторону домика на дереве. — Ребята, на время ужина объявляю перемирие. Можете выйти из укрытия.
— Честно? — спрашивает Кингстон, и Винтер хихикает.
— Я бы не посмела солгать, — обещает она.
Он выглядывает из-за перил на вершине домика. Изучив Эмму и убедившись, что она говорит правду, они с Винтер по очереди соскальзывают с горки.
— Мама, я хочу остаться здесь навсегда, — говорит Кингстон, подбегая к Эмме, чтобы она подняла его на руки, а Винтер бежит к отцу.
— Здесь очень круто, правда? — спрашиваю я.
Он кивает, обвивая руками шею Эммы и целуя ее в щеку. Я замечаю, как глаза Эммы начинают наполняться слезами, но затем она опускает голову.
Сегодня днем, когда Такер спросил, не хотим ли мы поужинать у него дома с Майлзом и Винтер, я не была уверена, что приму его предложение. Не потому, что не хотела проводить с ним время или вести Кингстона к нему домой — я просто не могла смириться с мыслью оставить Эмму дома одну.
Эта ситуация с Элаем стала для нее тяжким испытанием, и хотя сегодня ей было лучше, я видела смятение в ее глазах каждый раз, когда она смотрела на нас с Кингстоном. Ей трудно воочию видеть, что она упустит, если поставит счастье Элая выше своего. Но я также думаю, что это хорошо, потому что, если сейчас она уступит Элаю, ее счастье будет лишь временным. А я хочу, чтобы у нее было все, чего она хочет в жизни.
Конечно, какое-то время с ней может быть все в порядке, но я не хочу, чтобы в конечном итоге она обижалась на Элая и ненавидела себя за то, что не боролась за желаемое, или не нашла его с кем-то другим. И опять же, не думаю, что было бы справедливо по отношению к Элаю заставлять его стать отцом. Вот почему, когда Такер сказал мне, что, конечно же, Эмма тоже приглашена, я
— Эмма, можно я покажу тебе своих кукол? — спрашивает Винтер, когда мы заходим в лифт.
Эмма смотрит на нее с улыбкой на своем красивом личике, а Майлз наблюдает за их общением.
— Я бы хотела их увидеть, но сначала нам нужно поесть. Я такая голодная, что могу съесть целую лошадь.
— Нельзя съесть целую лошадь. — Кингстон морщится.
— Ты прав. Я не могу съесть целую лошадь. Лошади слишком большие. — Она ухмыляется, затем поднимает его выше. — Но я могла бы съесть маленького мальчика.
Она кусает его за шею, и он хихикает, когда двери лифта открываются. Мы выходим, и я застываю на месте, из-за чего Эмма врезается в меня.
Потому что в конце коридора, перед дверью Такера стоит Наоми.
— Я думал, Клэй сменил код лифта, — бормочет Майлз, когда Такер встает перед Эммой, Винтер, Кингстоном и мной.
— Что ты здесь делаешь? — спрашивает Такер, и Наоми оглядывает нас всех, и ее лицо сникает.
— Нам нужно поговорить.
— О чем? — спрашивает Такер таким голосом, которого я никогда раньше от него не слышала.
— Я беременна. — От этого признания у меня сжимается желудок, и я слышу, как Майлз ругается себе под нос.
