— Это не моя проблема, Наоми, — говорит Такер, протягивая мне руку, и я без колебаний принимаю ее.
— Это Наоми? — шепчет Эмма, и я киваю.
— Он может быть от тебя, — добавляет Наоми.
Пальцы Такера сжимаются на моей руке, будто он боится, что я могу сбежать. Но, честно говоря, сейчас я об этом даже не думаю.
— Эта цыпочка настоящая? — громко спрашивает Эмма, и я поджимаю губы, но слышу смешок Майлза.
— Нам нужно поговорить, — повторяет Наоми, не сводя глаз с Такера и делая к нему неуверенный шаг.
— Мы не были вместе уже несколько месяцев, Наоми, — отрезает Такер.
— Иисусе, ну, все, хватит. — Эмма передает мне Кингстона, и он вцепляется в меня, утыкаясь лицом мне в шею.
Я собираюсь сказать ей, что все в порядке, и оставить все как есть, но она идет вперед, оказываясь перед Наоми прежде, чем я успеваю открыть рот.
— Поскольку здесь дети, я буду милой. Но скажу кратко: если ты не зайдешь сейчас в лифт, мы с тобой окажемся в наручниках.
— К тебе это не имеет никакого отношения. — Наоми делает от Эммы шаг назад, явно замечая угрозу, но, конечно же, моя лучшая подруга не отступает.
— Ты слышала, что я только что сказала о твоем уходе?
— Я беременна, — шепчет Наоми, бросая умоляющий взгляд на Такера, но он только подступает ко мне еще ближе.
— Поздравляю. Мы все обязательно отправим тебе подарок по случаю рождения, когда получим весточку. Теперь отойди от двери. Дети проголодались, и им скоро пора спать, — спокойно говорит Эмма, но в ее тоне читается угроза.
Взгляд Наоми перемещается с нее на Такера, а затем на Майлза, прежде чем остановиться на мне и наполниться злобой.
Без слов она отходит в сторону, и Такер, не колеблясь, тянет Кингстона и меня за собой, держась между Наоми и нами, когда проводит в свою квартиру. Дверь за нами закрывается, и только тогда я понимаю, что Эмма и Такер остались наедине с Наоми.
— Пойдем, — тихо, но твердо приказывает Майлз.
Он кладет руку мне на поясницу, заставляя спуститься на единственную ступеньку в квартиру, прежде чем пойти впереди меня на кухню. Будто сталкивался с подобными ситуациями миллион раз, он включает телевизор, находит детское шоу, и говорит Кингстону и Винтер оставаться в гостиной. Почти мгновенно оба начинают смеяться, словно уже забыли, что только что произошло в коридоре.
— Ты же знаешь, что она врет, да? — тихо спрашивает Майлз, пока мы раскладываем для детей пиццу по тарелкам.
— Знаю.
— Хорошо, — мягко говорит он, и я встречаюсь с ним взглядом, нежность в его глазах напоминает мне Такера.
Когда дверь открывается, и входят Такер с Эммой, меня охватывает облегчение. Оба выглядят точно так же, как несколько минут назад, и это хорошо.
— Я серьезно чертовски проголодалась, — говорит Эмма со спокойным выражением, подходя туда, где стою я.
Я смотрю на Такера, у него точно такое же выражение, как и у моей лучшей подруги.
— Ты в порядке? — спрашивает она меня, вставая рядом.
— Да. — Я встречаюсь глазами с Такером и прикусываю нижнюю губу, прежде чем посмотреть на Эмму. — Я сейчас вернусь.
Она оглядывается на Такера и кивает мне. Я отношу Кингстону его тарелку и целую его в макушку, затем подхожу к Такеру и беру его за руку.
Когда мы заходим в его спальню, я закрываю за собой дверь и смотрю на него. Он насторожен, каждый его дюйм натянут, как струна, готовая лопнуть. Я медленно подхожу к нему, затем обхватываю за талию, и он, не колеблясь, обнимает меня.
— Ты в порядке? — шепчу я.
Его мышцы расслабляются, и он опускает подбородок мне на макушку.
— Если она беременна, в чем я очень сомневаюсь, то не от меня.
— Ладно.
Я запрокидываю голову, чтобы посмотреть на него, и его взгляд блуждает по моему лицу.
— Но ты не ответил на мой вопрос. — Его брови хмурятся, и я повторяю: — Ты в порядке?
— Я покончил с этой чертовой драмой.
— Да, я тоже.
Я прижимаюсь щекой к его груди. Не знаю, как долго мы так стоим, но слишком рано он отпускает меня и обхватывает ладонями мое лицо.
— Тебе нужно поесть, а потом отвезти Кингстона домой.
Мне хочется надуться из-за этого, потому что меньше всего я хочу оставить его здесь и лечь спать в одиночестве, но я знаю, что он прав.
— Если завтра вечером Эмма вернется к себе, я приду после работы и останусь на ночь. — Его пальцы впиваются в мои щеки. — Если ты не против.
— Нет, я хочу этого.
Он касается губами моих губ. Поцелуй начинается нежно, затем его язык пробегает по моей нижней губе, и я забываю, где мы находимся, и то, что мне нужен воздух, чтобы выжить, когда страстно целую его в ответ.
Такер отстраняется, оставляя меня задыхающейся и заставляя обеими руками вцепиться в ткань рубашки на его талии.
— Пойдем есть.
Он еще раз целует меня в губы, затем открывает дверь, пропуская вперед. Видя, как Эмма и Майлз разговаривают за стойкой, пока едят, а дети сидят за кофейным столиком, я иду на кухню, обнимаю лучшую подругу за плечи и целую ее в макушку.
— За что это?
— Ни за что. Я просто люблю тебя. — Я сажусь рядом с ней, и Такер передает мне тарелку с пиццей, берет тарелку для себя и встает рядом с Майлзом напротив.
