Я сажусь за руль внедорожника, затем посылаю Миранде сообщение, что уже на пути к ней и отъезжаю с парковочного места. Через две минуты она присылает мне сердечко.
— О, боже, — выдыхаю я в рот Такеру, когда он сильно сжимает мои бедра и насаживает на себя, приподнимая свои бедра навстречу. Пусть я сверху, но очевидно, что даже в этой позе он по-прежнему главный.
— Бл*ть, Миранда, — тихо стонет он, скользя губами по моей шее к груди.
Мои внутренние стенки сжимаются, когда он вбирает мою правую грудь в рот, и левую обхватывает своей широкой ладонью и тянет за сосок.
Позволив голове упасть на плечо, я впитываю ощущение его мощного тела под собой, его твердого члена внутри меня и его рук, блуждающих по моему телу, пока я двигаюсь на нем сверху. Когда он внезапно опрокидывает меня на спину, мне хочется вскрикнуть от досады, но его рот тут же накрывает мои губы, и он задает медленный, скользящий темп. При каждом толчке он вращается бедрами, создавая восхитительное трение о клитор. Обхватив его ногами, я смотрю на его великолепное лицо в лучах утреннего солнца, выглядывающего из-за края занавесок, и у меня перехватывает дыхание. Каждый раз, когда мы были вместе, все происходило торопливо, неистово, почти отчаянно. Но не сегодня утром. Его толчки медленны и ленивы, он переплетает наши пальцы, заводя руки над моей головой, так что его тело прижимается ко мне, а губы оставляют обжигающие поцелуи на моем лице.
Я не хочу плакать, но от переполняющих меня эмоций, слезы начинают затуманивать зрение. Уткнувшись лицом ему в шею, я крепче обвиваю ногами его талию и сильнее сжимаю его руки.
— Миранда, посмотри на меня, — мягко требует он, и я мотаю головой. — Детка, пожалуйста, посмотри на меня.
На шепот его мольбы я откидываю голову на подушку. Его взгляд блуждает по моему лицу, и он ругается себе под нос, опуская свой лоб на мой.
— Я с тобой.
Он отпускает мои руки и обхватывает мое лицо, усмиряя слезы, когда занимается со мной любовью. Я начинаю теряться в натиске эмоций и удовольствия, которое приносит каждый нежный толчок, и знаю, что он падает вместе со мной через край. Мы сливаемся в поцелуе, и я впиваюсь пальцами в его бока, хныча ему в губы, когда кончаю.
Оргазм не похож ни на один, что я испытывала раньше. Как лава, он медленно поглощает меня с головы до пят, срывая все последние защитные слои и открывая ему доступ ко всем частичкам меня.
Никогда бы не подумала, что смогу так легко влюбиться в другого мужчину, но Такер не просто какой-то другой мужчина. Он добрый, честный, сильный и уверенный в себе, как генерал Шерман — могучее дерево, которому тысячи лет. Его тело скользит по мне, а сердце колотится у моей груди, когда я прихожу в себя, крепче обвивая его руками и ногами.
Перекатывая нас, он не разрывает нашей связи, и я падаю ему на грудь.
— Я работаю на ФБР, — тихо говорит он, когда наше дыхание выравнивается, а сердцебиение приходит в норму.
В ответ на его признание я напрягаюсь. Не знаю, чего ожидала от него после того, как пережила с ним нечто подобное, но точно не этого.
— Нам с Майлзом дали задание после того, как до внимания ФБР были доведены сведения о фактах коррупции. Я… черт, я должен был сказать тебе об этом раньше.
Подняв голову, с бешено колотящимся сердцем, я смотрю ему в глаза. Даже если выражение его лица настороженное, его защитные стены рухнули, и в этот момент он так же уязвим, как и я.
— Значит, ты не детектив? — шепчу я.
— Нет, я специальный агент, но моя работа намного сложнее. И для этой работы меня назначили детективом.
Эта новость должна ошарашить, но мне нисколько не больно, что он скрывал это от меня до сих пор. Пока не понял, что может мне доверять.
— Как долго ты работаешь в ФБР?
— Мне было двадцать шесть, когда мы с Майлзом впервые подали заявку. Его приняли, а мне отказали. Я подождал год и снова подал заявку. В декабре мне исполнилось тридцать четыре года, значит, около восьми лет.
— Тебе тридцать четыре?
Эта информация удивляет больше, чем новость о том, что он агент ФБР. Я вполне могу представить его в темно-синей куртке с боьшими желтыми буквами.
Он откидывает голову назад.
— Да.
— Ты старше меня на семь лет.
— Это проблема?
— Нет, просто ты не выглядишь на тридцать четыре. — Я сажусь и кладу ладони ему на грудь, и его руки сжимаются вокруг меня. — Я никуда не уйду.
Я качаю головой.
— Ну, уйду, но только в ванную, потому что Кингстон скоро встанет, а мне нужно в душ.
Его рука скользит вверх по моей спине в волосы и обхватывает затылок.
— Ты не злишься?
— Нет. Я понимаю, почему ты ждал, чтобы рассказать мне что-то настолько серьезное, — тихо говорю я, затем склоняю голову набок. — У тебя есть еще какие-нибудь секреты?
— Я весь твой.
Я таю от его взгляда на меня.
— Господи, какого хрена мне с тобой делать? — спрашивает он, и мое сердце кричит:
