Его легкая улыбка осталась в прошлом. Не представляю, как ему помочь вернуть ее, и мне не нравится чувствовать себя беспомощной.
Пройдя через его просторную спальню, я ставлю одно колено на кровать, и его взгляд останавливается на мне. Нежная улыбка, которую он мне дарит, знакома, но в то же время она другая.
— Привет. — Я подползаю к нему на коленях, и он закрывает ноутбук и откладывает его в сторону. Я опускаюсь сбоку и кладу голову ему на плечо. — Чем занят?
— Проверял электронную почту.
Я провожу ладонью по его прессу и упираюсь коленом ему в бедро.
— Вы продвинулись в деле?
— Все еще ждем результаты анализов. Даже в ускоренном порядке очередь из дел просто абсурдна.
— Сочувствую.
— Торопиться и ждать — вот как обычно идут дела. — Его ладонь скользит по моему бедру под колено. — У меня не было возможности спросить о заявлении Кэрри. Она его подала?
Вчера Кэрри пришла ко мне домой после школы, и я помогла ей заполнить заявление в колледж, где работает Никки, после того как она заверила ее, что ей не придется платить ни цента за обучение. С финансовой помощью и несколькими стипендиями, которые подыскала Никки, ей действительно не придется платить за обучение. А поскольку колледж местный, общежитие ей тоже не понадобится.
— Да, и сегодня я передала его Никки.
— Хорошо, — тихо отвечает он.
И я знаю, что ему действительно не безразлично. Он не рассказал мне всего, что происходит в деле Кристен, но дал понять, что Кэрри больше не фигурирует в качестве подозреваемой. В душе я это знала, но была счастлива услышать подтверждение.
— Во сколько Кингстон завтра возвращается домой?
— Утром. Пэтти подбросит его сюда перед тем, как поехать к себе. — Я поднимаю голову, чтобы посмотреть на него. — В сегодняшнем телефонном разговоре она сказала, что Наоми больше нет рядом, и что Боуи дал ей понять, что между ними все кончено.
— Поскольку она возвращается в Колорадо, предполагаю, так и есть, — говорит он, и я хмурюсь.
— Она уезжает?
— Когда ты вышла из ванной, я читал электронное письмо от ее адвоката. Она хочет, чтобы я либо выкупил часть дома Наоми, которым мы владели, либо выставил его на продажу в следующем месяце, потому что сегодня Наоми сообщила ей, что переезжает.
— Вау, хорошо. Это ведь хорошо, да?
— Очень хорошо. — Он тянет мою ногу выше своей талии, затем хватает меня за бедро и перемещает себе на колени. — Что у тебя под ним?
Он тянет за пояс халата, ослабляя узел.
— Ничего, — признаюсь я, затаив дыхание.
— Легкий доступ.
Такер смотрит на меня и улыбается настоящей улыбкой, прежде чем раздвинуть полы халата. От соприкосновения с прохладным воздухом мои соски тут же твердеют, но ощущение длится всего секунду, так как его ладони обхватывают мои груди.
— Посмотри на меня.
Я даже не осознавала, что закрыла глаза или что запрокинула голову. Выпрямившись, открываю глаза, встречаясь с его взглядом, пока его ладонь скользит вверх и обхватывает меня за горло.
— Ты такая чертовски красивая.
Его ладонь скользит по моему затылку и притягивает вперед, пока наши губы почти не соприкасаются, другая его рука пробирается между моими раздвинутыми ногами.
— Уже промокла, а я даже толком не прикоснулся к тебе.
— Знаю, — выдыхаю ему в губы, мои бедра дергаются, когда он раздвигает меня пальцами и обводит мой вход кончиками пальцев.
— Господи, — стонет он, вводя в меня два пальца. Я выгибаюсь, двигая бедрами навстречу. — Ты мне нужна.
— Я твоя, — шепчу, и он с глубоким вдохом откидывается назад.
— Достань меня и покажи.
Закусив губу, я стаскиваю халат с плеч, откидываюсь назад и вытаскиваю его член из боксеров. Сидя на коленях, провожу головкой члена по клитору, и мою кожу покалывает от того, как глаза Такера темнеют. Подавшись бедрами вперед, прижимаю член к своему входу и хнычу, когда принимаю первый дюйм. Неделю назад у нас состоялся целый разговор о контроле над рождаемостью и тестировании, и с тех пор печать «без презерватива» сломана, что сделало секс с ним еще лучше, хотя это и не должно было быть возможным.
— Такер, — хнычу я, опускаясь ниже и вбирая его целиком — каждый дюйм.
— Задержись на секунду.
Он хватает меня за бедра, останавливая.
— Как такое возможно, что твоя киска стала более горячей и узкой? — стонет он, и я вонзаюсь ногтями ему в плечи.
Знание того, насколько он возбужден, что у меня есть власть заставить его потерять контроль, — само по себе является своего рода эйфорией. Я двигаю бедрами, просто чтобы посмотреть, что он будет делать, а потом всхлипываю, когда его ладонь резко опускается на мою задницу.
— Я велел подождать.
— Я не могу.
— Можешь.
Он притягивает мои губы к своим и поворачивает мою голову именно туда, куда хочет, лаская языком мой рот и пожирая меня. Не в силах больше сдерживаться, начинаю медленно двигаться на его бедрах. Он не останавливает меня; вместо этого встречает толчками. Потерявшись в ощущениях, я охаю, ощутив его пальцы на клиторе.
— О, боже.
— Трахни меня жестко, — требует он мне в рот, и я делаю, как мне велено или… пытаюсь это сделать.
