«Я поехал к нему домой, – сказал Майк. – Договорился с местным ветеринаром, и мы нанесли ему визит без предупреждения. Я едва сдержался, чтобы не выбить из него весь дух, честное слово. Мне неважно, что
«Мы заявили на него в соответствующие органы, – сказала Гретхен, – но ничего не было сделано. Правда, потом он звонил нам и угрожал. Когда мы сообщили в полицию, звонки прекратились. Полагаю, полицейские вынесли ему предупреждение».
«Как вы считаете, Чарльз Кинг мог бы нанести подобные увечья человеку?» – спросила Макензи.
«Если исходить из того, что он нам говорил, когда звонил, я бы сказал «да», – ответил Майк.
«У вас есть его адрес?»
«Да, – сказала Гретхен. – По-моему, он живёт где-то в окрестностях Линчбурга».
«Простите моё любопытство, – сказал Майк, – но Чарльз что-то натворил? Что-то похуже избиения собаки?»
«Мы не знаем, – ответила Макензи. – К сожалению, я не могу разглашать подробности дела, над которым мы работаем, но хочу сказать, что мы очень благодарны вам за помощь».
Возвращаясь в крошечный кабинет, Макензи заглянула в одну из клеток. Золотистый ретривер-лабрадор лениво улыбнулся ей в ответ. Глядя на очаровательную собаку, она пыталась представить, как это, полагаться на животное, чтобы добраться из одного места в другое. Наверное, поначалу должно присутствовать чувство разочарования и некоторый стыд, не так ли?
«Вот адрес», – сказала Гретхен, передавая ей лист бумаги.
Макензи взяла его, продолжая улыбаться лабрадору.
«Надеюсь, вы найдёте то, что ищите, – сказала Гретхен. – Не стесняйтесь и звоните, если ещё что-нибудь понадобится».
Макензи благодарно кивнула, и они возвратились в вестибюль. На улице было жарко, как в аду. Казалось, что пока они разговаривали с Майком в сарае на заднем дворе, стало минимум на пять градусов жарче.
«Куда теперь… в Линчбург?» – спросил Эллингтон.
«Да. Снова туда».
«Давай подумаем, о каких типах личности идёт речь», – сказала Макензи.
Они уехали из агентства меньше пяти минут назад. Эллингтон выворачивал на четырёхполосную магистраль, которая через сто миль приведёт их в Линчбург.
«С одной стороны, – продолжила Макензи, – у нас убогий и трусливый тип, избивающий собаку, которую натренировали для того, чтобы она помогла людям с ограниченными способностями. С другой, мужчина, убивающий слепых людей».
«Видимо, мы говорим о двух разных людях», – согласился Эллингтон.
«Вот именно. Нужно быть особенным трусом, чтобы избить собаку; а для того, чтобы набраться смелости и убить кого-то, нужно мужество, пусть это даже нездоровое, извращённое мужество. В то же время, может быть, тому, кто готов убить слепого, проще простого избить собаку. Кто знает, возможно, это может сделать один и тот же человек. Думаю, мы на правильном пути».
«Я думаю вот о чём, – сказал Эллингтон. – Зачем убивать слепого? Что должно двигать человеком, чтобы пойти на такой шаг?»
«Я тоже об этом думала, – сказала Макензи. – Самое простое и очевидное предположение – это то, что кто-то близкий к убийце был слеп или практически ослеп. Возможно, после потери того близкого человека убийца решился на месть».
«Или он боится слепых людей, – предположил Эллингтон. – Может, он видит в них угрозу».
«Или они ему противны, – тоже предположила Макензи. – Тогда опять-таки возникает вопрос… Почему? Знаешь, если я не ошибаюсь, где-то пятнадцать лет назад был случай, когда мужчина из Калифорнии до смерти избил слепую мать, и она впала в кому. Когда его допрашивали, он сказал, что сделал это потому, что в детстве над ним издевалась сестра, а мать этого не
Так они разговаривали примерно полдороги до Линчбурга. Проводя много времени в пути, они могли больше узнать друг о друге и отношениях между ними без необходимости раздеваться, и это было чудесно. Кроме того, такие разговоры помогали Макензи лучше понять, как работает Эллингтон. Чем лучше она его узнавала, тем отчётливее понимала, насколько он был гениален, и почему она в него влюбилась.
Теории заканчивались, и разговор начал прерываться, давая Макензи возможность мысленно развить некоторые их них. Эллингтон подъезжал к Линчбургу, и среди других теорий Макензи выделила одну:
