Пока я собираюсь, Эд выключает воду, я слышу, как он бродит туда-сюда по ванной комнате. Я непременно должна повидаться с ним перед уходом, потом у меня, возможно, не будет удобного шанса, поэтому я открываю дверь в ванную и осторожно заглядываю внутрь. Эд стоит, обмотав бедра полотенцем, его грудь обнажена, и у меня замирает сердце. Мне хочется прикоснуться к нему, пробежать пальцами по темным волосам на груди, по животу, по темному пушку, что тянется вниз…
– Зои, спустись на грешную землю!
– Что? – Я бросаю на него виноватый взгляд.
– Ты уставилась на меня так, будто увидела привидение.
– Ой, я… – начинаю я и осекаюсь, меня бросает в жар.
И я невольно чувствую себя вуайеристом, словно не имею права смотреть на тело Эда, каким оно было восемь лет назад. Я чувствую себя самозванкой, что мне совсем не нравится.
– Я только зашла сказать, что отправляюсь на пробежку. Я тебя еще застану, когда вернусь?
Эд начинает вытирать полотенцем голову, его грудные мышцы становятся еще рельефнее. Я изо всех сил пытаюсь сконцентрироваться на другом.
– Нет. Мы с мамой едем в Челси на выставку цветов. Ты что, забыла?
– Ах да, конечно. Прости. – Тогда я отказалась ехать, о чем сейчас здорово жалею. Мне хочется провести с Эдом весь день. – А тебе обязательно туда ехать?
Эд хмурится, опускает полотенце, мокрые волосы торчат в разные стороны.
– Ты чего? Конечно обязательно. Мама с нетерпением ждет этой поездки. Впрочем, так же как и я.
– Но она ведь не будет возражать, если ты откажешься. Да? Останься сегодня со мной. Мы могли бы… провести время в постели… – начинаю я и осекаюсь: судя по лицу Эда, моя тактика явно не работает.
– Зои, что с тобой творится? Ты ведешь себя более чем странно.
– А что такого странного в желании побыть с собственным мужем?
– Ты знаешь, о чем я. Тебе давным-давно было известно о нашей поездке, от которой ты, кстати, наотрез отказалась. Тогда почему ты сегодня чудишь?
– Сама не знаю, – пожимаю я плечами.
Бросив на меня пристальный взгляд, Эд тянется за зубной щеткой:
– Послушай, мне пора собираться. Желаю хорошей пробежки. Увидимся позже. – Он небрежно клюет меня в щеку и поворачивается к зеркалу.
Похоже, он мной пренебрегает. Мне остается только уйти. Надеюсь, я увижу его позже.
Я завязываю шнурки, прикрепляю к руке айпод, надеваю белые наушники и направляюсь к двери. Тротуары еще сырые после утреннего дождя, но дождь уже прошел, и солнце неуверенно выглядывает из-за угрюмых облаков. Я припускаю по дороге, в ушах звучит «Firestarter» группы «Prodigy», ноги ритмично касаются тротуара, дыхание учащается. Я уже давно не чувствовала себя такой свободной, поскольку избавилась от ощущения обреченности, тяжким грузом лежавшего на плечах последние несколько лет.
Мысли постепенно начинают течь в определенном ритме. Наконец и топот моих ног, и звуки Лондона становятся лишь фоновым шумом. Я отчаянно роюсь в памяти, пытаясь через годы вернуться в этот день, понять, что тогда произошло и почему я сейчас здесь. Наверняка должна быть какая-то причина.
И тут меня неожиданно осеняет.
Этот день стал поворотным в наших отношениях. В этот день Эд заявил, что самое время попробовать завести ребенка. На что я сказала «нет».
Я знала, что Эд уже давно вынашивает эту идею, он даже пару раз пытался поднять тему детей, но я отмахивалась, делая вид, что не понимаю, о чем он. Однако я не могла не видеть страдальческое выражение его глаз всякий раз, когда кто-нибудь спрашивал: «Итак, услышим ли мы наконец, как по вашему дому топочут крошечные ножки?» Я с трудом сдерживалась, чтобы не крикнуть: «Не лезьте не в свое дело!» Тем не менее я сохраняла олимпийское спокойствие и старалась не обращать внимания на все то, что кипело на медленном огне, разрушая наш брак. Дети пока не стояли на повестке дня; моя жизнь была слишком насыщенной. Я много работала, мне нравилось быть успешной, делать деньги, позволять себе стаканчик-другой. Мне нравилось жить с Эдом в Лондоне и не хотелось ничего менять.
Но в тот день в прошлой жизни, когда я вернулась после встречи с Джейн, Эд, отвозивший маму на выставку цветов, был уже дома. Телевизор не работал, у Эда на коленях лежал открытый журнал. Эд смотрел невидящими глазами на сложенные в камине поленья. Словно не услышав моего появления, он даже не шелохнулся, поэтому я обошла кругом и опустилась перед ним на колени. От напряжения у меня сводило живот, желчь поднималась к горлу.
– Эй? – Я взяла его за руку. – Что случилось?
Эд перевел на меня взгляд и вяло улыбнулся.
– Привет, дорогая, – сказал он.
– Что такое? Ты, случайно, не заболел?
Эд рассеянно посмотрел на меня:
– Нам надо поговорить.
Его слова пронзили мне сердце, я знала, о чем он собирается говорить. Я кивнула и, угрюмо потупившись, присела рядом с ним на диван.
– Это насчет ребенка, да? – тусклым голосом спросила я.
Боковым зрением я заметила, что Эд повернулся в мою сторону, но не решилась посмотреть на него. Боялась встретиться с ним глазами.
