И не узнаю ее. Нахмурившись, я медленно поворачиваю голову в другую сторону – и от удивления едва не падаю с кушетки. У окна с опущенными жалюзи спиной ко мне за письменным столом сидит незнакомая женщина и что-то пишет на листе бумаги. Она, похоже, не успела заметить, что я проснулась, и я, пользуясь возможностью, стараюсь ее рассмотреть. Кудрявые белокурые волосы едва заметно развеваются, когда женщина наклоняется над столом. На ней накрахмаленный белый халат, очки сдвинуты на макушку. Из-под халата виднеются плотные черные колготки, на ногах – черные туфли на низком каблуке. Интересно, кто она такая? Раньше я ее точно не видела, и у меня мелькает мысль, что я теперь не проживаю заново свое прошлое, а вернулась в самое что ни на есть настоящее. Однако я тотчас же выбрасываю это из головы. Нет, не может быть. Ведь я абсолютно уверена, что в настоящее время лежу в больнице, а здесь однозначно не больница.
Тогда где, черт возьми, я нахожусь?!
Я беспокойно ворочаюсь, собираясь сесть. Что-то колет меня в живот, чуть повыше пупка, и я вздрагиваю. Услышав мой судорожный вздох, женщина оборачивается, спускает очки на нос и улыбается.
– Ну, как вы там? – ласково спрашивает она.
– Э-э-э, нормально. – У меня пересохло в горле, голос кажется хриплым, речь – невнятной.
Женщина снова улыбается, демонстрируя чуть кривоватые зубы.
– Вы уснули, поэтому я решила пока сделать для вас кое-какие записи. – Она показывает на лист бумаги с колонками слов, написанных черной ручкой.
Правда, отсюда ничего толком не разобрать.
– Я вытащу иголки через… – она смотрит на свое запястье, – пять-шесть минут. Вы точно хорошо себя чувствуете?
Я киваю. Неожиданно меня осеняет. Мне делают акупунктуру.
Женщина поворачивается к столу, а я откидываюсь назад и снова смотрю на трещину в потолке, пытаясь собраться с мыслями.
Все здесь вызывает массу вопросов. Это явно нечто новенькое, в моей прошлой жизни такого точно не было: мне никогда не делали акупунктуру. Неужели я послушалась совета Джейн и рискнула попробовать? Очень возможно. А значит, что-то действительно изменилось! У меня екнуло сердце.
Я не могу объяснить, почему я здесь, а не в кабинете врача-консультанта, но сейчас это не имеет значения, поскольку однозначно доказывает, что я все делаю правильно и, корректируя прошлое, влияю на ход событий.
Откуда следует, что я могу спасти Эда.
– Ладно, а теперь начнем вынимать иголки. – Незнакомая женщина – жаль, я не знаю ее имени – подходит к изножью кушетки, я чувствую укол в лодыжку. Женщина склоняется надо мной – укол в живот, потом еще три или четыре. И каждый раз я напрягаюсь в ожидании боли, но не знаю, в каком месте она возникнет. Незнакомка улыбается и шепотом извиняется.
– Отлично, вот и все. – Она собирает иголки и накрывает меня одеялом. – Как вы себя чувствуете? – В ожидании ответа она задумчиво складывает руки под подбородком.
Я рассеянно разглядываю ее аккуратные ногти, одновременно пытаясь разобраться в своих ощущениях.
– Вроде бы нормально.
Она коротко кивает:
– Возможно, сегодня вы будете чувствовать себя несколько странно. Постарайтесь пить побольше воды и не слишком напрягаться. – Она берет со стола лист бумаги, бегло просматривает записи, затем кладет на место. – А теперь медленно поднимайтесь и присаживайтесь ко мне. – Она показывает на стул возле себя.
Я осторожно отрываю спину от кушетки, ощущая прилив крови к голове и тупую боль в животе, в том месте, где были иголки, спускаю ноги на пол и сажусь на предложенный мне стул. Пока женщина перебирает бумаги, я обвожу глазами стены, увешанные пыльными сертификатами. На одном из них читаю имя: Элизабет Пенфолд. И это имя абсолютно ничего мне не говорит.
Услышав, что хозяйка кабинета обращается ко мне, я поворачиваюсь к ней. Очки у нее сползли на кончик носа, и она водружает их на место резким движением руки.
– Ладно. Начнем с того, что для первого раза все прошло хорошо. – Элизабет Пенфолд улыбается, и я нервно улыбаюсь в ответ. – Насколько я понимаю, ваши фаллопиевы трубы полностью заблокированы. Надеюсь, наши сегодняшние процедуры помогут их немного продуть, но вам придется регулярно посещать меня, чтобы достичь качественного сдвига. Ну что скажете?
– Звучит многообещающе.
Мы договариваемся о следующей встрече. Я записываю дату в своем ежедневнике, мысленно задаваясь вопросом, удастся ли мне продолжить лечение. Мы прощаемся, и я ухожу.
Уже на улице я смотрю на экран телефона, чтобы узнать, какое сегодня число. 19 декабря 2010 года. Выходит, со времени консультации в клинике прошло восемь дней.
Вернувшись домой, я открываю входную дверь, и Эд, словно щенок в ожидании любимого хозяина, мгновенно появляется на пороге гостиной.
– Ну как все прошло? – Он отчаянно хочет услышать хорошие новости, и это буквально разбивает мне сердце.
Я швыряю сумку на пол, стягиваю пальто, вешаю его на крючок.
– Отлично. Все прошло отлично.
Эд топчется рядом в ожидании дальнейших объяснений. Я вздыхаю и смотрю ему прямо в глаза:
