Ингрид провожает лейтенанта к выходу, прощается и при этом замечает, что Ирена Холлер подглядывает за ними в окно. «Мне бы следовало поцеловать его, — думает Ингрид, поднимаясь по лестнице. — Может быть, тогда эта мегера перестала бы ревновать меня к своему мужу…» Почему-то Ингрид не хочется убирать чашки, из которых они пили кофе. Она устраивается на коврике, ставит пластинку, но мелодия не увлекает ее — она размышляет…
Лотар, сын Юппа Холлера, уже с залысинами и наметившимся животиком, вскоре после переезда Ингрид в их дом начал проявлять повышенный интерес к педагогике. Естественно, этот повышенный интерес был связан с воспитанием его собственного сына. Ингрид с готовностью отвечала на все вопросы Лотара, но вскоре приметила, что Ирена на нее косится, а старый Юпп на что-то намекает.
— Что это Лотару понадобилось у тебя сегодня вечером? — спросил он как-то.
— Как обычно, говорил об отпрыске… Постой, Юпп, уж не думаешь ли ты, что у меня что-то с твоим Лотаром? — напрямик спросила Ингрид.
Старик не спеша высморкался и с грустной усмешкой ответил:
— У тебя — нет, а у него — да.
— Так что же мне, выставить его за порог, когда он снова придет?
Юпп запустил в волосы всю пятерню:
— Уж что-нибудь придумай, ты все же девица с образованием. Не хотелось, чтобы в доме начался скандал.
Прошло несколько дней, и Лотар Холлер вновь постучал в ее дверь. Было около восьми. Лотар сообщил, что у его парня опять ничего не получается с математикой, а Ирена мало чем может ему помочь.
— А почему ты вместе с ней не пришел? — спросила Ингрид. Она открыла дверь и громко позвала: — Ирена, зайди-ка на минутку!
Видимо, Ирена таилась где-то совсем рядом, потому что появилась мгновенно с наигранным выражением святоши на лице. Ингрид пригласила обоих на чашку кофе. Этот вечер внес ясность в их отношения.
Минуло еще несколько дней. Вначале Ингрид затащила Ирену к парикмахеру, затем пробудила у нее интерес к косметике. Проявляя о ней заботу, Ингрид давала ей советы, которые одна женщина дает другой. Прошла неделя, другая, и случилось маленькое чудо: Ирена Холлер изменилась. Не так чтобы очень, но все же. Прическа, косметика и прочее сделали ее совсем иной. Они придали ей уверенности и в то же время пробудили чувство неудовлетворенности собой. Ревность не исчезла, теперь она оказалась запрятанной глубоко-глубоко…
Спустя несколько месяцев Юпп Холлер и Ингрид столкнулись как-то на лестнице. Он схватил ее за руку, прижался колючим ртом к ее щеке, поцеловал и зашептал на ухо:
— Ты настоящая девчонка! Попадись ты мне, когда был молодым, я бы знал, черт возьми, что делать!
Ингрид рассмеялась в ответ:
— За чем же дело стало? Загс за углом…
Воспоминания обрываются, потому что заканчивается пластинка. Игла соскальзывает с дорожки, и мелодию сменяет ритмичный треск. Ингрид выключает проигрыватель, вытягивается на коврике и ловит себя на мысли, что было бы неплохо, если бы Юрген остался. Но он, видимо, не из таких. Выяснил «организационные вопросы» и ушел. Многие повели бы себя по-другому. Если бы ей кто-нибудь понравился… Понравился? Ингрид садится, обхватывает колени руками и сосредоточенно думает, почему ей нравится лейтенант. Ей, Ингрид, умевшей до сих пор проводить четкую грань между минутным увлечением и серьезным чувством.
Она смотрит в одну точку и безуспешно пытается втиснуть понятие «любовь» в обыденные слова. Это ей не удается. В любом варианте она возвращается к Юргену. И тогда напрашивается вывод, что она действительно любит его. Или просто все придумывает? Но почти сразу же появляется другая мысль: а быть может, это только начало любви? Ведь не идет он, этот лейтенант, у нее из головы…
В мае новобранцы приступают к освоению начальной военной подготовки. Юрген внимательно анализирует, как действуют командиры отделений и как идут дела у солдат.
Вагнер, машиностроитель из Магдебурга, усваивает науку не слишком быстро, но зато прочно. Характер его и весь облик утратили угловатость. Его уважают. Вагнер не боится высказать свое мнение даже тогда, когда некоторые предпочитают промолчать.
Однажды Мосс нелестно отозвался о Кюне, который до армии был школьным учителем.
— Слушай, а ты бы сказал ему об этом сам, — произнес Вагнер.
— Ты что же, считаешь, что я не осмелюсь? В таком случае ты плохо меня знаешь.
К этой теме Мосс больше не возвращался, воздерживался он высказываться и о других, если поблизости находился Вагнер.
Вряд ли кто превосходит Уве Мосса в силе и выдержке, но там, где нужна ловкость — будь то владение оружием или физические упражнения, впереди Ханнес Райф.
