— С вашего разрешения, представления я не устраивал. Позвольте мне осветить этот вопрос. Причина моего, если так можно выразиться, неконтролируемого бега состоит в действии основного закона Ньютона и закона инерции, вернее, одной из его разновидностей. Он гласит: если сумма всех воздействующих на тело сил составляет ноль, то оно находится в состоянии покоя или прямолинейного движения. В данном случае оно привело меня к этому буку. Я даже предположить не мог, что прыжок с этой до смешного малой высоты придаст мне такое ускорение.
Юрген едва сдерживает смех. Он кивает на огромный синяк Цвайканта и советует:
— Подержите под холодной водой или приложите сырую луковицу. А в следующий раз, если вам снова захочется поэкспериментировать с законами Ньютона, советую снимать каску перед прыжком… В машину!
Солдаты занимают свои места.
— Счастье, Светильник, что на твоем пути попалось дерево, — ехидничает Мосс, — иначе бы ты до сих пор продолжал свое прямолинейное движение.
До района сосредоточения уже недалеко. Солдатам предстоит отработать его разведку, занятие и охранение. Стемнело. На небе между облаками проглядывает луна, кое-где мерцают звезды. Барлах работает добросовестно. Сейчас он показывает солдатам, как следует ставить палатку, как укрываться от дождя, как маскироваться.
Взвод назначается в охранение. Юрген отдает приказ, и командиры ведут свои отделения к границам района сосредоточения. Лейтенант и Глезер идут сзади. Неожиданно перед ними вырастает Мюльхайм. Они даже не слышали, как он подошел. Юрген хочет догнать свой взвод, но капитан удерживает его. Он приказывает передать командование Глезеру. Капитан и лейтенант присаживаются.
— Ну, как успехи? Уже привыкли?
Юрген отвечает сдержанно: он еще не может понять, зачем пришел капитан, к тому же столь неожиданно.
— Как обстоят дела с певческой группой?
— Понемногу продвигаются, но нужно время.
— Вы меня неправильно поняли. Я имею в виду нашу певческую группу, солдатскую. Или вы забыли о ней?
Нет, Юрген не забыл, но не отнесся серьезно к предложению капитана. Он смущается и ищет оправдания:
— Пока группа разучит хотя бы одну песню, выйдет срок службы, и солдаты разъедутся.
— Значит, вы даже не попытались? — прерывает его капитан.
— Я спрашивал в нашем взводе, но никто не проявил желания. А желание и способности — залог успеха. Если они у кого-то есть, пусть поет в школьном хоре. Мне кажется, было бы неплохо, если бы солдаты и члены Союза свободной немецкой молодежи пели вместе.
Капитан молчит, а потом спрашивает:
— Когда будет готов план работы ротного клуба?
— Если ничего не случится, к концу недели.
Мюльхайм согласно кивает и ошарашивает Юргена своим следующим вопросом: не знакома ли ему журналистка Эш? Она добилась разрешения штаба на посещение роты, чтобы по заданию редакции написать репортаж о жизни и боевой учебе в Борнхютте. Послезавтра приезжает.
Юрген совсем сбит с толку:
— Эш… Марион… Она моя… Мы хотим пожениться… вскоре… Неужели она приезжает?
— Да, — подтверждает капитан, и Юргену кажется, что он улыбается. — Вот теперь мне ясно, почему она настаивала именно на Борнхютте.
— Нам хотелось бы сюда перебраться… Вот она и едет, чтобы посмотреть, как здесь живут, — продолжает Юрген и чувствует, как радость переполняет его.
— У меня приказ позаботиться о гостье, — говорит капитан. — Вы должны помочь мне. На день приезда передайте взвод старшине Глезеру.
— Есть!
Мюльхайм делает несколько шагов, потом возвращается, тихо говорит:
— И еще, вам надо наладить отношения с Глезером. Два члена партии, а сцепились, как школьники. Вы должны работать рука об руку, а не соперничать.
— Верно, но…
— Никаких «но». Займитесь взводом!
— Есть!
Сержант Рошаль направляется со своим отделением к месту, которое ему выделено для занятий. Отделение выходит к опушке леса. Здесь предстоит организовать «охрану государственной границы». Сразу за лесом расстилаются поля. Хлеба поднялись уже по колено. В нескольких сотнях метров расположено село. Его присутствие выдают мерцающие в темноте многочисленные огни.
Рошаль выставляет пограничные посты, объявляет им приказ на «охрану государственной границы» и уводит оставшуюся часть отделения вдоль опушки на юг.
Цвайкант и Мосс маскируются под огромной пихтой, размашистые ветви которой почти достигают земли. Философ назначен старшим. Позже старшим станет Мосс.
— Как твой синяк? — шепотом спрашивает Мосс.
— Побаливает.
— Да, сразу он не пройдет. Одного моего приятеля угораздило врезаться головой в металлическую дверь, так синяк четыре недели держался. Вначале он был красным, потом синим, а под конец стал совсем зеленым, как у тебя под правым глазом.
— Все это пустяки, — отзывается Цвайкант. — Интенсивность окраски синяка зависит от силы удара и многих других факторов… Но меня куда больше мучает жажда. Наверное, это от рыбы, что давали на ужин.
Мосс соглашается:
— У меня еще в машине начало пучить живот. И пить хочется… Вот бы сейчас чего-нибудь холодненького…
— За чем же дело стало? Вон, у самой окраины села пивная…
Мосс слегка приподнимается:
— Пивная? Где? Дай-ка бинокль!
