— От таких вещей еще никто не умирал. Не могу же я разорваться…
Сигнал тревоги раздается ночью. Пока солдаты выбегают на плац и выстраиваются, из гаражей уже выезжают машины, а командир роты ставит командирам взводов боевую задачу. Ночь довольно прохладная.
Рота прибывает в район сосредоточения, и отделения занимают свои позиции. Мосс спрашивает Рошаля, что им предстоит, но тот лишь плечами пожимает:
— Не волнуйся, парень. Одно могу сказать тебе точно: в такой поздний час открыт только ночной бар в Бланкенау, но мы туда не попадем.
Мосс не успевает ответить сержанту — Рошаля вызывают к командиру взвода, и командование принимает Вагнер.
И вот все снова приходит в движение. Грузовики, натужно рыча, преодолевают разбитые лесные дороги. Цвайкант определяет по звездам, что колонна движется в северо-западном направлении. Его одолевает сон, но только он поудобнее устраивается, чтобы вздремнуть, как машина останавливается и подается сигнал «К машинам!».
— Наверняка марш-бросок! — тихо говорит Рошаль. — Подтянись! Мы идем в голове колонны. — Он проверяет карту и компас, хотя они ему вряд ли понадобятся: он хорошо знает местность.
Они действительно в голове колонны, и Рошаль задает высокий темп. Километра два они продвигаются по равнине, потом начинается подъем.
С Цвайканта пот катит градом. В животе у него начинаются колики. Шаг становится нетвердым.
Вагнер замечает, что Философу худо.
— Давай-ка автомат! — предлагает он.
Однако Цвайкант упрямится:
— Спасибо, как-нибудь справлюсь сам. Просто тошно думать, что где-то стоят без дела наши грузовики, а мы здесь маемся.
— Наверное, в этом скрыт какой-то глубокий смысл.
Мосс не может отказать себе в удовольствии и шутит, что раздумья — это удел мудрецов.
— Шире шаг! — приказывает Рошаль и добавляет: — Прекратить разговоры, соблюдать полную тишину!
— А вот и учебное поле! — с трудом, задыхаясь, выдавливает из себя Вагнер.
В этот момент их обгоняют лейтенант, Майерс и Барлах, обсуждая только что полученный на марше приказ. Рота занимает позицию на высоте 601. Взвод получает задачу провести разведку лесной полосы перед высотой и обеспечить дальнейшее продвижение роты. Отделение Рошаля выдвигается на левый фланг.
Они сворачивают с дороги и устремляются к лесу. Не снижая темпа, Рошаль отдает команды:
— В цепь! Рядовые Вагнер, Мосс, Цвайкант — справа от меня, остальные — слева! Связь — голосом!
Когда отделение достигает леса, уже начинает светать. Всего несколько секунд необходимо Цвайканту, чтобы привыкнуть к темноте, затаившейся под кронами деревьев. «Наконец-то гонка позади, — думает он. — В лесу, да еще в разведке не разбежишься». Он прислушивается к шагам рядом и ориентируется по ним. Неожиданно все шумы обрываются и до него уже откуда-то издалека доносится одно-единственное слово: «Газы!»
— Газы! — повторяет Цвайкант, а про себя думает: «Проклятие! Попробуй пробраться в противогазе через эти чертовы заросли. Ну и денек…»
На какой-то миг его охватывает желание не вытаскивать маску из сумки. К тому же рядом кто-то падает и вскрикивает. Это заставляет Цвайканта поторопиться — он расстегивает сумку и натягивает противогаз. Но что это? При первом же вдохе Цвайкант чувствует себя так, будто ему плотно зажали рот. Что-то случилось с фильтром! Ставшими вдруг непослушными пальцами он нащупывает в основании фильтра резиновую втулку, но она не поддается. Он дергает за шнур и обрывает его. Задыхаясь, Цвайкант срывает с лица маску и делает глубокий вдох. Гортань словно огнем обжигает. Слезоточивый дым вызывает мучительный кашель. Что делать? Если вот сейчас никто не поможет, то ему придется плохо… Цвайкант инстинктивно бросается влево и падает на землю рядом с Моссом, который сидит скрючившись, держась за голень руками.
— Мой противогаз! — кричит ему в самое ухо Цвайкант. — Что-то случилось с маской!
— Светильник, дружище, бери мой, — советует Мосс. — Бери-бери, потом все объясню. И помоги мне отсюда выбраться: я повредил ногу. Ну, давай!
Цвайкант натягивает маску и облегченно вздыхает, а Мосс прижимает ко рту платок и начинает давиться кашлем.
— Обними меня за шею! — командует Цвайкант, с трудом поднимает коренастого друга, обхватывает его за талию, и они, спотыкаясь, идут против ветра.
Через несколько минут сердце у Цвайканта начинает рваться из груди, ему кажется, что в следующее мгновение у него лопнут сосуды на висках. «Еще два-три шага, и я упаду», — пронизывает его мысль. И он, наверное, упал бы, если бы из серых сумерек не вынырнул Вагнер и не подхватил Мосса с другой стороны.
Когда они наконец выходят из задымленного района, то валятся на землю и лежат до тех пор, пока Мосс не перестает кашлять и к нему не возвращается нормальное дыхание. Силы Философа на исходе, кажется, он не сможет сделать более ни шага.
— Что у вас произошло? — спрашивает Вагнер.
