– Это не совпадение. У милых девочек всегда милые матери, – уверяю я.
Сидни соглашается, но потом добавляет:
– Жаль, папаша у нее так себе.
Я пожимаю плечами, потому что мне совершенно наплевать на папашу Эди, и говорю:
– Не знаю. Не такой Уилл и ужасный. Просто он… наивный. Хорошо, что я за него замуж не вышла.
– Вау. Какой прогресс.
– Да, пожалуй, – я думаю о том, как сильно и странно изменилась моя жизнь с первого школьного дня, когда я боялась Эди, мечтала об Уилле и возлагала все свои надежды на мужчину, которого могу никогда и не встретить.
Вечером мы с Питом собираемся встретиться в «Сотто Сотто», моем любимом итальянском ресторане. Он звонит мне за несколько часов до встречи и спрашивает, можно ли заехать за мной. Я говорю, что мне очень приятно, но нет никакого смысла ехать в Бакхед, если он живет в Инман-парке, совсем рядом с рестораном.
– Давай лучше я за тобой заеду?
Он возражает, говорит, что с удовольствием приедет сам, но я его перебиваю:
– Ты когда уже поймешь, что я не обычная девушка?
Пит смеется.
– Ладно, согласен. Приедешь пораньше, выпьем?
– Конечно. В семь.
– Отлично. Друид-серкл, восемьдесят семь. Сразу за центром «Крог-стрит».
Я записываю адрес в блокнот.
– Давай, до встречи.
– Скорее бы, – отзывается Пит.
В семь с чем-то я стою на крыльце симпатичного американского бунгало и звоню в дверь. Она тут же открывается. Пит выглядит лучше, чем когда-либо.
– Привет, – улыбаюсь я.
– Привет, – он улыбается мне в ответ, отходит в сторону и придерживает дверь, – отлично выглядишь.
– Спасибо, – я вхожу.
Он обнимает меня. Я не знаю, пользуется ли он одеколоном или это просто мыло, но запах мне нравится.
– Хорошо пахнешь, – замечаю я, – и прическа отличная.
– Это сарказм? – он проводит рукой по волосам и явно сомневается в себе. – Я сегодня как раз собирался постричься.
– Нет, мне очень нравится. Люблю, когда у мужчин длинные волосы.
– У мужчин? – дразнится Пит.
– Ладно, у тебя. Тебе идет.
Он улыбается и благодарит, а потом ведет меня на кухню. На столе стоит очень простая сырная тарелка с крекерами и зеленым виноградом.
– Хочешь выпить? Вина? Пива?
– Пива, пожалуйста, – я сажусь за маленький круглый стол и смотрю, как Пит достает из холодильника две бутылки, открывает и наливает пиво в замороженные кружки. Протягивает мне одну и садится рядом.
– Как день прошел?
Я рассказываю ему основное, а заодно несколько обыденных мелочей, и спрашиваю, как дела у него. Он отвечает, что все отлично, и рассказывает про своего любимого клиента, тейлбека, который восстанавливается после разрыва мениска. Я вдруг думаю, что никогда не видела Пита в плохом настроении.
– О чем ты хотела со мной поговорить?
Я непонимающе смотрю на него, и он поясняет:
– Когда ты была в Нью-Йорке, то сказала, что хочешь о чем-то поговорить.
– Ах да, – тяну я, думая, что после этого звонка прошла целая вечность.
Мне хочется рассказать ему все прямо сейчас, ни о чем не умалчивая, но при этом мне хочется и пойти поужинать с симпатичным мужчиной, который мне нравится.
– Так, о том о сем… давай попозже, – я смотрю на часы. – Нам еще не пора?
– Пора. Ты поведешь?
– Да, – улыбаюсь я.
– А ты откроешь мне дверь машины?
Я смеюсь и заверяю его, что все сделаю.
Два часа спустя, после веселого, но все равно довольно романтического ужина, я подъезжаю к дому Пита и паркую машину.
– Спасибо за чудесный вечер. И за ужин.
– Тебе спасибо, – он прикусывает нижнюю губу и серьезно смотрит на меня, – зайдешь на минутку? Я не буду тебя задерживать, тебе рано вставать.
Я разрываюсь. Мне хочется закончить этот вечер на веселой ноте и отложить неизбежное еще ненадолго, но я понимаю, что это нечестно по отношению к Питу. Он заслуживает правды. Я киваю и соглашаюсь, но на душе у меня тяжело. Мы выходим из машины и идем к двери. Когда он открывает замок, наши плечи соприкасаются.
Оказавшись внутри, он сразу меня обнимает. Я этого не ожидала, но не могу противиться его теплым рукам. Сердце быстро-быстро бьется в предвкушении, наши лбы касаются друг друга, потом носы. Я задерживаю дыхание, и его губы накрывают мои, и он шепчет, что это наш настоящий первый поцелуй, а тот, в клубе, не считается. Сердце у меня обрывается – скорее всего, это наш последний поцелуй. Я окликаю его по имени.
– Да? – он внимательно смотрит мне в глаза.
– Мы можем поговорить?
Он кивает и ведет меня в гостиную, где полно сувениров «Пэкерс» и фотографий его семьи – счастливых, благополучных людей со Среднего Запада, похожих на Пита. Мы садимся на диван, и Пит берет меня за руку.
– Я хотела с тобой кое о чем поговорить, – сердце у меня разрывается от совершенно разных эмоций.
Он смотрит на меня, так что я вздыхаю и говорю, что не знаю, с чего начать.
– С чего угодно. Просто говори со мной.
