– Ты считаешь, что это странно? – интересно, зачем мне нужно его одобрение?
– Нет, – он качает головой, – совсем нет.
– А эссе тебе понравилось? – нервно спрашиваю я.
– Ну… звучит неплохо. У него есть принципы, – Пит делает глоток вина, – хотя, возможно, они несколько экстремальны.
– Да, я понимаю, о чем ты, – признаю я, потому что Гейб говорил то же самое, – но он лучше всех остальных. И мне нравится, что он не берет денег за сдачу спермы. Многие явно берут, хотя и стараются это скрыть.
– Деньги? Или эгоистичное желание распространить свое семя по планете? – улыбается Пит.
– Гейб сказал то же самое. Мужчины что, правда такое чувствуют?
– Типа того, – признает Пит, – хотя сдавать сперму я не готов.
Повисает неуклюжая пауза, а потом он хихикает.
– Что?
– Ничего… Я просто подумал, зрелище твоего бывшего, подавившегося сырым мясом, может подвигнуть тебя выбрать идейного вегетарианца.
– Может быть, – я улыбаюсь.
Вечером мы с Питом вызываем одно такси на двоих. Когда такси останавливается у моего дома, он нагибается и целует меня в щеку.
– Было забавно. Спасибо.
– Да, – улыбаюсь я, – хорошо, что ты настоял на встрече.
– И я рад.
Я открываю дверцу машины, но он останавливает меня:
– Подожди.
Я смеюсь и напоминаю, что он платит за каждую минуту. Он кивает, потом прочищает горло:
– Есть какая-то вероятность, что ты пригласишь меня пропустить рюмочку?
– Пропустить рюмочку? – смеюсь я. – Так мой папа говорит.
– Похоже, твой папа крутой.
– Ему шестьдесят четыре. Ты говоришь как шестидесятичетырехлетний.
– Да ладно тебе. Пригласи меня в гости. Я не наговорился.
Я немного смущаюсь и думаю, что сейчас пришло в голову водителю.
Наверняка он часто слышит такие разговоры. Пусть он и вежливо притворяется, что не слушает.
– Ладно, – я замечаю, что машины Гейба нет, – может, зайдешь на рюмочку?
– Как мило с твоей стороны! Но я бы предпочел чашку ромашкового чая.
Я улыбаюсь и закатываю глаза:
– А теперь ты говоришь как моя бабушка.
Через десять минут, после того как я извиняюсь за бардак и завариваю чай, мы вместе с Ревисом выходим во двор. Ночь прохладная, или по крайней мере нежаркая, и мы оба бормочем, что это прекрасно.
– И комаров нет, – добавляет он.
Я смотрю на него, улыбаюсь и спрашиваю:
– Мы правда говорим о погоде и насекомых?
– Ну да.
– Давай найдем тему получше. Ну? О чем ты хотел поговорить?
Пит серьезно смотрит на меня.
– На самом деле я все время думаю про эссе этого парня.
– Правда?
Он кивает:
– Да. Мне кажется, это до фига… достойно.
– Наверное. Я бы не смогла пожертвовать яйцеклетку. А ты? Смог бы стать донором?
– Может быть. Для подруги. Если бы я поверил, что из нее выйдет хорошая мать. Для тебя например, – он поднимает брови и серьезно смотрит на меня.
Я смеюсь. Он нет.
– Ты серьезно? – я чувствую, что у меня что-то трепещется в животе. – Или ты просто хочешь таким способом затащить меня в постель?
Пит поднимает руку в скаутском салюте и говорит:
– Клянусь, что нет. Вообще, я думал, скорее, про шприц. Это разве не так работает?
– Ну, что-то вроде того, – киваю я. – Хотя, наверное, посложнее.
Мы оба пьем чай, и я не понимаю, насколько ему неудобно. Как ни удивительно, мне вполне комфортно.
– А ты бы взял с меня деньги за сперму? – весело спрашиваю я. – Или бесплатно поделился бы?
– Отдал бы со скидкой. Как и любому другу или члену семьи, – парирует он.
Я улыбаюсь и смотрю ему в глаза. Очень темно, я ничего толком не вижу и понимаю вдруг, что не помню, какого они цвета.
– А какого цвета у тебя глаза?
– Ореховые.
– Никогда не понимала, что это значит.
– Ну, это просто красивый способ сказать «карие», – предугадывая длинную серию вопросов, он добавляет. – Что еще ты не узнала после двух свиданий и профиля на сайте знакомств?
– Это не свидание, – говорю я. – Наверное, у меня есть все важные данные. Я знаю твой рост, цвет глаз, профессию. Ты, вроде бы, неплохой парень.
– Я отличный.
– И ты только что спас человеку жизнь. Так что тебя можно назвать героем.
– А то, – гордо улыбается Пит.
– Ты здоров?
– Да. Только у меня есть одна особенность. У меня пульс в состоянии покоя пятьдесят восемь. И давление сто на семьдесят.
Я киваю, хотя не представляю, что он имеет в виду.
– А в семье были заболевания?
– Мой дед умер в шестьдесят четыре от сердечного приступа, но он курил по пачке в день. Бабушки и второй дед до сих пор живы. И одна прабабушка. Средний Запад, знаешь ли.
– У тебя нет ОКР? СДВ? Депрессии?
Он качает головой.
– Плохие черты характера?
Он улыбается.
– Нет. У меня все просто.
– Насколько просто?
– Не слишком просто.
– Какой у тебя айкью?
– Понятия не имею. Но в старших классах я брал все курсы повышенной сложности.
– Напомни, где ты учился?
– В университете Висконсина. Биология. Средний балл – три и шесть.
– Ты спортивный?
– Более-менее. У меня отличный свинг в гольфе. Набираю примерно по восемьдесят баллов за игру. В школе играл в бейсбол и теннис.
– В сборной школы был?
– Думаешь, я стал бы хвастаться членством во втором составе?
Я улыбаюсь.
– У тебя есть чувство ритма? Ты умеешь танцевать?
– И очень круто, – он развязно подмигивает.
