Сестра в прихожей засовывала руки в рукава пальто.
– Нет, просто убегу и буду, на хрен, бездомной, Мел! Вот что я, твою мать, сделаю!
– Как будто я позволю тебе жить на улице, Майли! Майли… Да остановись же! – Я схватила сестру за локоть, прежде чем она успела отвернуться, затем взяла за плечи. – Посмотри на меня!
Майли тяжело дышала, ее ноздри раздувались, глаза смотрели прямо в мои. Иногда я ненавидела наше сходство, потому что, видя эту злость на ее лице, знала, что выгляжу точно так же, когда злюсь. И так же, когда грущу. Или обижаюсь.
– Я не позволю тебе стать бездомной. Но оставаться здесь я тоже не могу тебе позволить. Просто не могу, понятно? У меня все идет хорошо. Я не хочу рисковать и портить то, чего добилась.
– Почему? Потому что ты мне не доверяешь?
– Вообще-то, да, не доверяю.
Майли поморщилась и вырвалась из моих рук:
– На хрен все это!
Я снова схватила ее.
– Я сниму для тебя квартиру, – заявила я.
Эти слова ее заинтересовали. Она снова подняла на меня взгляд, и гнев сменился замешательством.
– Квартира будет недалеко, и я стану навещать тебя каждый день, но, клянусь Богом, если ты хоть раз облажаешься, Майли, я прекращу тебе помогать. Понимаешь? Выгоню из квартиры и быстро отправлю обратно в Северную Каролину.
– Я не облажаюсь, – быстро заверила она, и на ее губах появилась улыбка. – Я же говорила, что мне лучше. Намного лучше. Мне просто нужна помощь, чтобы встать на ноги. Вот и все.
Я кивнула, желая ей верить, но нутром чувствуя, что Майли так или иначе все испортит.
И однако, я сделала то, что сделала бы любая хорошая сестра. Помогла Майли встать на ноги. Через два дня мы сняли квартиру – студию с видом на горы.
Первые десять недель у Майли все шло великолепно. Она нашла работу в городе, оплачивала все счета, кроме аренды: ее я взяла на себя – сумма была немаленькая.
Как и обещала, я навещала Майли каждый день, но не говорила об этом Роланду. Не говорила и что в городе теперь живет моя сестра. И что я сняла для нее квартиру. Ничего не говорила.
И это была еще одна ошибка.
<p>31</p>Я ничего не могла поделать. Закончив читать первый дневник, я взяла в особняк второй. Спрятала его под диванной подушкой в комнате, которую Роланд называл комнатой для расслабления и которая, как я только что узнала, была создана Мелани. Здесь он выпускал пар, медитировал и занимался йогой, хотя, с тех пор как переехала в особняк, я его тут почти не видела. И хорошо: может, он и не собирался пользоваться комнатой для расслабления, но я собиралась точно.
Напротив двери у стены стоял темно-синий замшевый диван, а ковры и декор стен были с марокканской тематикой, к которой я была равнодушна, однако атмосфера помещения действительно расслабляла. Может, из-за свеч и диффузора (он включался автоматически, когда в комнату входили, источая аромат эвкалипта утром или лаванды вечером), а может, из-за огромных напольных подушек, на которых я была не прочь посидеть.
