— Я знаю, какое влияние имеет на тебя Абдул, ты боишься его, но надо сделать усилие. Здесь, во Франции, он ничего не сможет сделать. Он убедил тебя, что главное убрать Фархада, но разве в Фархаде дело? Придет другой, такой же. Будь он проклят, но пусть он там, а мы здесь, вдвоем, — ты понимаешь меня?
Амира слушала его, и зрачки ее сделались огромными. Муртазе казалось, что наконец-то ему удалось найти нужные слова, но он ошибался. Сейчас Амира видела то, чего не видел он, — приближающегося неслышными шагами Абдула. В его руке был пистолет, и ствол медленно поднимался, глядя отверстием не на Муртазу, а на нее, Амиру. В этот миг ей стало так страшно, что она не могла пошевелиться. Внезапно под ногой Абдула хрустнула сухая ветка, Амира вздрогнула, а Муртаза оглянулся, увидел и Абдула, и оружие в его руке, и понял все. Если и были у него сомнения, они рассеялись, едва он взглянул на Амиру. Эти люди заодно. И все же он еще надеялся, заговорил торопливо, боясь не успеть:
— Амира! Это безумец, разве ты не видишь?
Выстрел развернул и опрокинул его. Абдул для верности выстрелил еще дважды, затем сказал отрывисто:
— Едем.
Он был спокоен. Амира послушно села в машину и все дальнейшее воспринимала словно в гипнотическом сне. Она не помнила, где они оставили машину, как выглядел зал аэропорта, когда и как они взлетели. Только на мгновение она очнулась, и, взглянув в иллюминатор, за которым было черным-черно, спросила:
— Где мы?
— Подлетаем к Каиру, — коротко ответил Абдул.
Еще два дня, и они будут в Джебрае.
Салех привез Бобо в Хедар поздним вечером, когда на город опустилась тьма. Министр предупредил его, что они должны вести себя в Хедаре тише воды, а Бобо и вовсе ни одна живая душа не должна видеть.
Отыскали неприметный дом на самой окраине, за глиняным дувалом. Салеху поначалу показалось, что дом нежилой, так тихо и темно там было, но едва он стукнул в калитку, как та отворилась, выглянул мордастый парень и, оглядев пустынную улицу в обе стороны, спросил:
— Что надо?
— Племянника привез, — ответил Салех, как было велено, и тут же ворота распахнулись, открывая просторный двор, где стояло несколько пропыленных армейских джипов.
Их проводили в дом, накормили, а спустя каких-нибудь полчаса в отведенную для них комнату вошел парень — тот, который отпер им, и сказал равнодушно:
— Вас ожидают.
Салех сообразил — ожидают его одного, а Бобо должен остаться, — и шагнул вслед за парнем, успокоительно кивнув Бобо.
В комнате, куда привел Салеха провожатый, находился Бахир собственной персоной. Выглядел он утомленным, кивнул, здороваясь, но руки не подал, спросил хмуро:
— Как добрались?
— Нормально.
— На постах досматривали?
— Останавливали, но досмотра не было — у меня армейский пропуск.
Бахир удовлетворенно кивнул, но по-прежнему оставался хмур.
— Ты знаешь, где советский госпиталь? — спросил он.
— Знаю.
— Утром подъедешь к главному входу, остановишься напротив и будешь ждать женщину, фотография которой у тебя. Как только она появится — выпускай Бобо. Будь наготове — едва он все сделает, сейчас же — сюда. Не вздумай пытаться выехать за пределы города, дороги перекроют сразу же, и вас схватят. Здесь вы будете в безопасности.
— Сколько мы должны находиться здесь?
— Двое суток, вряд ли больше. Когда заставы снимут, вы с Бобо уедете спокойно.
«Вы с Бобо» — это было неожиданностью. Салех предполагал, что парнишка больше не понадобится. Неужели Бахир рискует оставить в живых свидетеля? Министр прочитал сомнение на его лице, бросил коротко:
— Это необходимо!
Эту фразу Салех вспомнил на следующий день, когда вместе с Бобо ожидал у госпиталя. Парнишка сидел, скорчившись на заднем сиденье, с совершенно безучастным видом. Взглянув на него, Салех внезапно понял, что не только Бобо, но и сам он — тоже свидетель этой рискованной операции. Логика подсказывала — он тоже должен умереть. Потому-то Бахир и приказал им вернуться в домик на окраине. Пусть явятся сами, зачем тратить время на поиски… От этой мысли Салеху стало так скверно, что первым его движением было — бежать. Он даже двигатель запустил, но вовремя спохватился и даже мысленно обругал себя за трусость. Он может уехать, конечно, но если он ошибся, и Бахир и в мыслях не держал устранить их с Бобо, — круто ему придется. Задание сорвано, приказ не выполнен. С теми, кто играет в такие игры, поступают только одним образом. Здесь сомнений быть не может.
— Вот она! — вдруг произнес Бобо.
Салех встряхнулся, освобождаясь от тяжелых мыслей, но время уже было упущено — женский силуэт мелькнул и скрылся за оградой.
— Ты не ошибся?
— Нет.
— Упустили, — сплюнул Салех с досадой.
Он раньше времени испугался, пожалуй. Пока они здесь, у госпиталя, подкарауливают неизвестную им женщину, им ничего не грозит. Опасность может возникнуть позже, поэтому следует подстраховаться. В тот дом они не вернутся, это решено. Попытаются выбраться из города, потому что на то, чтобы перекрыть дороги, необходимо минимум полчаса. Они успеют. А затем — на юг, к отряду. Там он среди своих, и Бахир не решится.
