– Ты не… – Я резко отстраняюсь. Какой смысл просить выкуп, если не знаешь, чего требовать? Денег, свободы для узников, помилования, изменения внешней политики… хоть чего-то. Стас пришел запугать меня, потребовать чего-то, но сам не знает, о чем просить?
Может, ему поручено запугать меня, а требования предъявит кто-то другой, позднее?
Наконец до меня доходит. Этот вариант я учитывал, но в последнюю очередь.
– Ты не работаешь на Сулимана Чиндорука!
Стас вскидывает брови.
– Верно, я больше не… в команде Сули.
– Но когда-то был. Был одним из «Сынов джихада».
Стас обнажает зубы в оскале, багровеет, у него в глазах полыхает огонь.
– Был. В прошлом.
Он ненавидит «Сынов джихада», их лидера, возможно, даже поспорил с ним за власть, и это надо иметь в виду. Этим можно воспользоваться.
Бита снова ударяет по мячу. Толпа ревет, ликует. Из динамиков вырывается музыка. Хоум-ран[25]. Однако ощущение, будто игра проходит где-то в параллельной вселенной.
Я раскрываю ладони.
– Тогда скажи, что нужно тебе?
Стас мотает головой.
– Не сейчас.
На руку мне падают первые капли дождя. Легкие, редкие, почти незаметные; люди негодуют, однако остаются на местах – никто не бежит под прикрытие.
– Нам пора, – говорит Стас.
– Нам?
– Да, нам.
Вздрагиваю. Хотя я, конечно, догадывался, что встреча может продолжиться в другом месте.
– Ну ладно, – соглашаюсь и встаю с места.
– Телефон, – напоминает Стас. – Держите его в руке.
На мой вопросительный взгляд он отвечает кивком.
– Скоро поймете, зачем.
«Вдохни. Расслабься. Прицелься. Жми на спуск».
Бах лежит на крыше. Дыхание ровное, нервы спокойные. Она смотрит через прицел на бейсбольный стадион, на выход с левой стороны поля. Вспоминает наставления Ранко, первого учителя: в углу рта зубочистка, волосы огненно-рыжие, похожие на стебли травы. Сам о себе он однажды сказал так: пугало, которому подожгли голову.
«Слейся с оружием. Представь, что винтовка – продолжение твоего тела. Целься не глазом, а телом.
Замри.
Смотри не на цель, а на точку прицеливания.
Жми на спуск плавно. Палец должен двигаться отдельно от тела.
Нет, нет, ты дергаешь. Сама рука должна быть неподвижна. Ты запираешь дыхание, так нельзя; дыши как обычно.
Дыши. Расслабься. Прицелься. Жми на спуск».
На щеку падает первая капелька дождя. Непогода может сильно ускорить события.
Отстранившись от прицела, Бах в бинокль проверяет наземные команды.
Команда-1 – к северу от выхода; трое, стоят близко друг к другу, разговаривают и смеются. Со стороны – просто друзья встретились на улице.
Команда-2 – к югу от выхода, заняты тем же.
Прямо под ней, через дорогу от стадиона и вне поля зрения, должна быть команда-3. Они тоже имитируют дружескую беседу и готовы остановить цель, если та побежит на них.
Выход блокирован со всех сторон; команды сойдутся к нему, словно кольца удава.
– Встает с места.
При звуке этих слов из наушников сердце ускоряет бег, в кровь ударяет адреналин.
Дыши.
Расслабься.
Время замедляется до черепашьего темпа. Ползет легко.
Не все пройдет гладко. По плану ничего никогда не проходит. Бах – некоторой части ее сущности, той, что любит вызовы, – даже нравится импровизировать.
– Идет к выходу, – сообщают в наушнике.
– Команды один и два, пошли, – произносит Бах. – Команда три, быть начеку.
– Команда один, выдвигаемся, – поступает ответ.
– Команда два, выдвигаемся.
– Команда три, на позиции.
Бах снова приникает глазом к окуляру прицела.
Дышит.
Расслабляется.
Целится.
Кладет палец на спусковой крючок.
Мы со Стасом продвигаемся к выходу с левой стороны поля. Телефон держу в руке, как и было велено. Испугавшись дождя, трибуны покидают еще несколько человек, но остальные – тысяч тридцать – сохраняют верность командам, так что идем не в толпе. Хотелось бы обратного, однако не мне выбирать.
Выдержка и уверенность Стаса куда-то пропали. Чем ближе мы к выходу, к тому, что нас ждет, тем сильнее он нервничает: стреляет глазами по сторонам, дергает пальцами. То и дело смотрит в телефон: время ли проверяет, ждет ли сообщения? Мне не видно, он закрывает экран руками.
Проходим в ворота. В нише Стас останавливается: напротив нас Капитол-стрит, но мы все еще под прикрытием стен. Парень почему-то не спешит их покидать. В толпе ему, похоже, спокойнее.
Поднимаю лицо к небу – бесконечной черноте, – и на щеку падает капля.
Стас, вздохнув, кивает.
– Пора, – говорит он.
Медленно выходит на тротуар. Вокруг нас люди, но еще не толпа. К северу от выхода припаркован большой хозяйственный грузовик. Рядом, в свете фонаря, курят потные мусорщики.
К югу, слева, стоит патрульная машина. Внутри – никого.
Прямо за ней, в ярдах в десяти от нас, паркуется фургон.
Стас поглядывает на него. Я тоже присматриваюсь – и сразу узнаю костлявые плечи и угловатые черты лица. Это партнерша Стаса, девушка в лонгсливе «Принстон». Нина.
Она подает условный сигнал: дважды мигает дальним светом, а потом гасит фары.
На мгновение все кругом как будто застывает.
«Сейчас что-то произойдет», – думаю про себя.
А в следующий миг опускается тьма.
