Опускаю пистолет, меня окружают люди с автоматическим оружием наготове. Они целятся во все стороны. Меня в это время подхватывают. Пытаюсь предупредить своих: «Снайпер!», но я, скорее, сказал это мысленно. Вслух не могу. Под выкрики: «Ходу! ходу! ходу!» меня несут к ожидающей рядом машине. Кругом люди, обученные защищать мою жизнь ценой собственной.
Внезапно все озаряется, раздается гул. Включилось электричество, и мне в лицо словно бьет софит.
Слышу собственный голос: «Стас!» и: «Его прихватите!», а в следующий миг я лежу на полу салона. Опять кричат: «Ходу! ходу!» – и мы срываемся прочь по неровной дороге, точнее, по газону посреди улицы.
– Вас не задело? Вас не задело? – Меня лихорадочно ощупывает Алекс Тримбл.
– Нет, – отвечаю, но он не верит на слово, проверяет грудь и корпус, переворачивает набок и осматривает спину, шею, ноги.
– Не задело, – сообщает кому-то Алекс.
– Стас, – говорю я. – Тот… паренек…
– Мы забрали его, господин президент. Он в машине позади нас.
– Убитую девушку… тоже заберите.
Алекс со вздохом оглядывается на окно за спиной. Я постепенно прихожу в себя.
– Полиция разберется…
– Нет, Алекс, нет. Девушка… ее убили… заберите тело… чтобы… чтобы не пришлось врать полиции…
– Есть, сэр.
Алекс обращается к водителю, а я пытаюсь осознать, что произошло. Вижу отдельные точки, россыпь звезд в галактике, однако связать их не получается.
Жужжит телефон. Он на полу под сиденьем напротив. Наверное, Кэролайн. Кроме нее, больше некому.
– Подай… телефон, – прошу Алекса.
Подобрав сотовый, тот вкладывает его мне в дрожащую руку. Кэролайн прислала сообщение:
В голове кавардак, не сразу получается вспомнить имя учительницы из первого класса. Зато помню ее саму: такая высокая, орлиный нос…
Надо вспомнить имя. Надо ответить. Если не выйдет…
Ричардс. Нет, Ричардсон. Миссис Ричардсон.
Роняю телефон. Меня колотит, я не то что ответить не могу, я даже сотовый в руках не удержал. Тогда просто диктую Алексу, что написать, и он послушно делает все за меня.
– Мне нужно… к Стасу, – говорю затем. – К парню… который был со мной.
– Мы все встретимся в Белом доме, господин президент, и там…
– Нет, – говорю. – Нет.
– Что – нет, сэр?
– В Белый дом… нельзя.
Без остановок мчим до шоссе, и там я велю Алексу съехать с дороги. Небеса наконец-то разверзлись, дождь хлещет по ветровому стеклу. «Дворники» мечутся из стороны в сторону, а безудержная дробь звучит в унисон с моим пульсом.
Алекс Тримбл орет на кого-то по телефону, не забывая поглядывать на меня, – проверяет, нет ли у меня шока. Шок? Мягко сказано. Как подумаю, что было, начинает трясти, и приходится напоминать себе, что я в бронированном внедорожнике и мне ничего не грозит.
«Пока не мертв, я жив». Я постоянно повторял это себе в плену, когда дни в камере без окон сливались с ночами, когда мне на лицо сквозь полотенце лили воду, когда травили псами, когда завязывали глаза и прижимали к голове пистолет.
Я не едва живой, я жив – и точка. Накатывает небывалая эйфория, наполняя меня силами; чувства обостряются. Я слышу запах кожаных сидений, ощущаю вкус желчи во рту, чувствую, как ползут по лицу капельки пота.
– Большего пока сказать не могу, – говорит в трубку Алекс, обращаясь к кому-то из департамента полиции, пользуется – или пытается воспользоваться – положением.
Дело непростое. Предстоит многое объяснить. Капитол-стрит сейчас, наверное, напоминает поле боя. Мостовую и стену стадиона изрешетили, как и патрульную машину, кругом – битое стекло. И еще трупы, по меньшей мере три: здоровяк, первым бежавший ко мне, другой член команды, попытавшийся зайти к нам из-за фургона, и Нина.
Хватаю Алекса за руку, она – толщиной со ствол дерева. Алекс оборачивается, продолжая говорить в трубку.
– Я перезвоню, – и нажимает «отбой».
– Сколько погибших? – спрашиваю, опасаясь худшего: пострадать от пуль снайпера или наземной команды могли невинные люди.
– Только девушка в фургоне, сэр.
– А нападавшие? Двое?
Алекс качает головой.
– Не видели, сэр. Их, наверное, забрали сообщники. Атака была хорошо скоординирована.
Это точно. Снайпер и как минимум одна наземная команда.
И все-таки я выжил.
– Мы забрали тело девушки, сэр. Полиции объяснили, что это операция Секретной службы по поимке фальшивомонетчиков.
Умно. Убедить полицию в том, что операция по поимке фальшивомонетчиков обернулась кровавой перестрелкой у бейсбольного стадиона, наверняка было непросто.
– Это лучше, чем рассказывать, как президент тайком выбрался на матч и кто-то попытался его убить.
– Я тоже так подумал, сэр, – невыразительно соглашается Алекс, сердясь и всем видом показывая: вот что бывает, когда президент отказывается от охраны!
– Вас спасло отключение света, – со вздохом говорит он, как бы прощая меня. – И беспорядок на стадионе. Там просто ад разверзся. Дождь льет как из ведра, наружу ломятся тридцать-сорок тысяч человек, а пока полиция пытается сообразить, что делать, почти все улики смывает.
