— Черт… — Варяжцев стукнул от досады кулаком по крышке воздушного фильтра — поговорили, б… Садись ко мне в машину, по дороге согласуем позиции. Эти пусть за нами едут. Ты куда планируешь?
— Там под Хайрабадом места…
— Понимаешь толк… — присвистнул Варяжев — на замок хочешь взглянуть?
— На какой замок?
— На месте расскажу… Маякни своим, чтобы за нами ехали…
Я замахал рукой Константину Ивановичу. Тот согласно кивнул, мигнул фарами — мол, понял. Варяжцев захлопнул капот, сел за руль. Волга, а за ней и УАЗ выехали на дорогу…
— А проедем на Волге то…
— Если не проедем — «козлом» подтолкнем. Проедем. Теперь вот что. Расскажи-ка мне — чем этот Константин Иванович занимается?
— Константин Иванович? Он в МУРе работал, один из самых опытных сотрудников. Расследования особо тяжких, в основном убийств.
— Сюда за чеками приехал?[44]
— Не совсем. Он направлен специально для расследования убийства Михеева. Его фамилию назвал ему я.
— А афганец?
— Первый раз вижу…
— Понятно… Надо как то афганца в сторону увести… черт…
— Павел Степанович, я считаю, что афганца надо привлечь к расследованию…
От удивления Варяжцев едва не выпустил руль
— Зачем?
— Мы расследуем только одну версию — убийство кем-то из своих. А если мы ошибаемся? Мы все ставим на одну версию — так делать нельзя! Это знает любой выпускник юрфака, хоть немного поработавший на следствии. И у вас и у меня уже голова заточена на поиск врага — причем не просто врага, а врага, завербованного другой разведкой. А может все быть гораздо проще. Например — откуда мы знаем, не хранил ли Михеев дома крупные суммы, не скупал ли он золото? Откуда мы знаем, что из квартиры ничего не пропало — только потому, что все «вроде на месте» из того, что там должно быть? Я не раз видел убийц, совершивших убийство по таким диким и нерациональным мотивам, что возникает сомнения в психической нормальности. И, тем не менее, психиатрическая экспертиза признавала их впоследствии вполне вменяемыми….
— Тебе лучше знать… — проговорил Варяжцев
— И второе! — я уже так раздухарился что начал размахивать руками — даже если мы и правы — откуда у нас возможности для проведения нормального расследования? Ни у пеня ни у Константина Ивановича нет никаких возможностей, чтобы нормально раскрыть преступление. Это чужая страна, не Москва. А если мы будем искать возможности — об этом будет знать все посольство, в том числе и местная резидентура КГБ А Хашим — начальник уголовного розыска страны, у него возможностей здесь несравнимо больше чем у нас…
— Это точно… — саркастически проговорил Варяжцев — у него же половина неграмотных!
— Тем не менее, у него есть агентура, у него есть техника, у него есть возможность вызвать и допросить нужного человека. Ничего этого у нас нет…
— Ладно, уговорил. Только информации сдавай как можно меньше, про задание Михеева — ни слова! Официально он советник и мы хотим просто раскрыть его убийство. И только…
Дорога на перевал была узкой, извилистой. В некоторых местах две машины не могли просто разъехаться, одной в этом случае приходилось сдавать назад. Обстрелов, нападений на колонны тогда не было, они начались значительно позже. Но сказать, что эти места были красивы — значит не сказать ничего. Резные пики гор, упирающиеся своими седыми шапками в ультрамариновое небо, обрывистые берега ущелий, за которыми — пустота. Грозная и величественная красота…
Удивительно — но Волгу нигде не пришлось подталкивать, доползла сама. Хорошие все-таки машины тогда делали. Место для «посиделок» выбрали недалеко от реки Логар, там где она делает резкий поворот у Калашагаси. Место было — как и весь Афганистан — величественное и грозное, человек в таком месте чувствовал себя всего лишь мимолетным гостем в мире вечности…
Сто накрывали Хашим и, как ни странно Варяжцев — меня и Константина Ивановича к этому делу не допустили. Как объяснил Варяжцев правильно накрыть достархан — это целое искусство и на трехдневных лекциях[45] этому не научат. Если же накрыть достархан неправильно — и вовсе это страшный грех. Константин Иванович хмыкнул и нарочито непринужденным тоном сказал:
— Ну, раз так — мы пока окрестностями полюбуемся. Заодно и шашлык сварганим. Воздух тут после Москвы хоть пей его…
Это действительно было так. Воздух был бедным кислородом, дышать было тяжело — но при этом он был чист как слеза ребенка. Это потом здесь начало пахнуть, солярой, нестиранным неделями обмундированием, потом и кровью. Тогда этого даже представить себе никто не мог…
— Кто он? — я аж вздрогнул от неожиданного вопроса. Константин Иванович подошел ко мне сзади, когда я обмахивал самодельный мангал, раздувая угли, но следя при этом чтобы не было и открытого пламени…
— Вы про что?
— Тот, с которым ты приехал.
— Я вам не говорил? Варяжцев Павел Степанович, он из десятого управления Генштаба.[46] Он проводит проверку по своей линии. И кроме того — он был другом Михеева, очень хорошо его знал…
