После книжек для самых маленьких первой книгой для детей постарше, которую прочитала Шепу мать, стала сказочная повесть Кеннетта Грэма «Ветер в ивах». Шеп обожал историю о Крысе, Мотельке, Жабе и прочих обитателях Дикого леса и в последующие годы вновь и вновь настаивал, чтобы ему читали эту сказку. А к десяти годам уже и сам прочитал ее раз двадцать.
Он хотел оказаться в компании Крысы, Мотылька и мистера Жабы, в истории, где главную роль играли дружба и надежда, где все жили весело и дружно, ему хотелось уверенности в том, что после самых опасных приключений, после хаоса его обязательно будут ждать друзья, теплый очаг, спокойные вечера, когда мир уменьшится до размеров семьи и рядом не будет незнакомцев.
Дилан дать ему этого не мог. Более того, если в этом мире и существовала возможность такой жизни, то наслаждаться ею, скорее всего, могли только книжные персонажи.
В холле первого этажа вдребезги разлетелось зеркало. Если память не изменяла Дилану, оно было разбито вазой, которая стояла на маленьком столике у двери.
Появившись в дверях гостиной, Джилли крикнула Дилану:
– Он идет наверх!
– Пусть идет. Я знаю, что он сделает. Разгромит спальню и украдет драгоценности матери… Чтобы убедить полицию, что в дом залезли воры. Ее сумочка там. Он вывалит все содержимое, возьмет деньги из бумажника.
Джилли и Шеперд присоединились к нему, собрались у угла, в котором все еще стоял Шеп помладше.
Но в тот вечер, 12 февраля 1992 года, вернувшись домой, Дилан нашел Шепа в другом месте. И ему хотелось еще какое-то время побыть в прошлом, убедиться, что Шеп все-таки ушел из гостиной до того, как туда вновь заявился Проктор.
Сверху доносился грохот ящиков комода, бросаемых в стену.
– Крыса, Мотылек, мистер Жаба, – говорил Шеп помладше, а Шеп постарше, возможно подбадривая себя в противостоянии с пугающим миром, который окружал его со всех сторон, а может, обращаясь к самому себе, десятилетнему, твердил: «Шеп храбрый, Шеп храбрый».
Где-то через минуту грохот наверху прекратился. Должно быть, Проктор нашел сумочку. Или загружал карманы драгоценностями, которые стоили сущие пустяки.
С привычно склоненной головой, Шеп помладше вышел из угла и, волоча ноги, направился к двери в столовую. Шеп постарше последовал за ним, так же со склоненной головой, так же волоча ноги. Чем-то они напоминали двух монахов, идущих друг за другом в скорбной процессии.
Облегченно вздохнув, Дилан все равно последовал бы за ними, но, когда услышал грохот шагов Проктора, спускающегося по лестнице (создавалось впечатление, будто у него не туфли, а копыта), поспешил из гостиной, потянув за собой Джилли.
Десятилетний Шеп обошел стол, направляясь к своему стулу. Сел и принялся за пазл.
Золотистые маки в ведерке являли собой островок спокойствия и красоты, который, возможно, просто не мог существовать в этом неистовом, рушащемся мире. И вполне возможно, что для Шепа маки эти служили мостиком в Дикий лес, где жили его друзья, где он мог обрести покой.
Шеперд постарше стоял у стола, между Джилли и Диланом, наблюдал за Шепердом помладше.
В гостиной Проктор начал крушить мебель, сбрасывать картины на пол, разбивать все, что могло биться, создавая достоверную картину погрома, способную убедить полицию, что в доме побывали обычные бродяги-наркоманы.
Шеп помладше достал из коробки элемент картинки-головоломки. Оглядел пазл, еще не собранный до конца. Попытался вставить элемент не в то место, куда полагалось ему встать, но с третьей попытки нашел подходящее гнездо. Второй элемент поставил с первого раза. Следующий – еще быстрее.
В гостиной что-то грохнуло особенно сильно, после чего там воцарилась тишина. Дилан попытался сосредоточиться на движениях рук Шепа, превращающих хаос в ведерко с маками. Он надеялся блокировать картинки последних штрихов окончательного разгрома, устроенного Проктором.
Конечно же, ничего у него не вышло.
Чтобы навести полицию на мысль, что незваный гость изначально думал не только о грабеже, но и об изнасиловании, Проктор разорвал блузу Блэр О’Коннер от воротника до юбки. Чтобы создать впечатление, будто женщина отчаянно сопротивлялась и убийца застрелил ее то ли случайно, то ли разозленный этим сопротивлением, Проктор сдернул с нее бюстгальтер, оторвал одну бретельку, а чашечки оставил под голыми грудями.
Покончив с этим, он прошел в столовую, раскрасневшись от затраченных усилий.
Если бы Дилан был способен на убийство, он бы совершил его в этот самый момент. Желание у него было, а вот возможности – увы. Его кулаки не могли достать Проктора. Даже если бы он попал в прошлое с пистолетом, пуля пробила бы Проктора, не причинив ему ни малейшего вреда.
Остановившись на пороге, киллер наблюдал за десятилетним Шепом, который сидел за столом, никого и ничего не видя. Проктор промокнул лоб платком:
– Мальчик, ты чувствуешь запах моего пота?
Шеп не ответил на вопрос. Его руки пребывали в непрерывном движении, пальцы хватали элемент за элементом, устанавливали в пустующие гнезда.
– Я пахну не только потом. Я пахну предательством. Я воняю им уже пять лет и буду вонять всегда.
