— Да о чём ты?!
— Рена, чтобы выбраться, нам нужна магия, — Феб заговорил с непривычной твёрдостью. — Неважно, попытаются Найдер и Раз помочь нам или нет, им не хватит сил. Передать лекарство Ризару мы тоже не можем. У него в руках все козыри, и противостоять ему получится, только если у нас будет магия.
— Не говорите, что вы… — Рена не смогла закончить.
Это противоречило всему, что рассказывали про магию в ордене, тому, каким она видела мир, да и вообще было преступлением против природы! Рена поймала собственный взгляд на поверхности отполированной металлической чаши — растерянный и пугливый. Но одно преступление ведь произошло — у неё отняли её магию. А что если образовавшуюся пустоту можно заполнить тем же, что отняли?
Феб кивнул:
— Я должен принять лекарство. Я не знаю, что смогу, и как это проявиться, но у нас будет на один шанс больше. Какие ещё есть способы сбежать? Без риска для тебя, для Джо? Никаких.
— И я должен. Снова. Обычно в результате обучения количество нитей вокруг человека возрастает, и он становится сильнее. Лекарство делает это количество большим изначально. А может ли нитей стать ещё больше? Может ли появиться предрасположенность к другому виду магии? Я или ничего не теряю, или обретаю большее. Самое время закончить эксперимент на себе, который я начал шесть лет назад.
— Да вы с ума сошли! — воскликнула Рена.
Она знала, что должна так воскликнуть, но взгляд девушки задержался на траве на весах. Неужели эти простые пучки и правда могут дать способности? Человек научился покорять силу ветра и воды, орошал и пахал землю, строил там, где даже, казалось, выжить не мог — была ли разница сейчас, есть ли преступление против природы?
Рена медленно потёрла подбородок, уставившись на стол. Почему она приняла потерю магию, но никак не хотела верить, что её можно обрести? Или это просто говорил рассудок?
— Как это работает? — спросила девушка. — Как какая-то трава может давать человеку магию?
— Тебе научную версию или красивую?
Рена поджала губы. Нашёл время шутить!
— Начни с красивой, а затем расскажи правду.
Лаэрт улыбнулся.
— Её называют акирка, — он указал на растение. — Сейчас считается, что это обычная сорная трава, но раньше её называли акир-ка, что означает «божья кровь». Она растёт в тех местах, где на землю попала кровь Лаара, известного как «отец миров». Даже в одной-единственной травинке оставался след божественной силы, и была она ценнее золота, ведь могла оживлять и убивать, и давала силы, и излечивала.
Рена вспомнила, что в детстве читала сказку про волшебную траву. В Кионе её знали тоже, но здесь даже дети смеялись над ней, считая глупой и ненаучной.
— Знаешь, на южном материке живут маленькие зверьки, называемые лакка. Если кормить их определённым образом, у них вырабатывается яд. С этой травой также. Если «приготовить» её, количество магических нитей вокруг человека увеличивается. Подобно средству для роста волос. В Кионе не просто так назвали магию болезнью, учёные и врачи исследовали её. Они открыли, что в мозге есть участок, который отвечает за выработку магических нитей. Акир-ка может стимулировать этот участок.
Рена округлила глаза от удивления. После запрета магии о ней старались не говорить, и большинство людей слышали только «проклятье», «тёмный дар». Лишь Кион попытался найти объяснение и назвал болезнью. Но… Теперь, выходит, магия — такое же естество, как сердце или печень?
Лаэрт медленно провёл рукой по волосам и сказал, как бы оправдывая и себя, и учёных:
— Да, это были частично запретные эксперименты, которые проводили те, кто сам умел видеть магические нити. Сейчас их прекратили, но я нашёл в архиве гильдии документы о ходе исследований. Предполагалось, что на самом деле нити можно не просто трогать, чтобы творить магию, но и использовать их, собирать воедино и превратить в нечто ощутимое, как…
Лаэрт осёкся, на лице появилось виновато-проказливое выражение:
— Я увлёкся. В общем, если подходить к делу с научной точки зрения, нити можно убрать, можно увеличить их количество. Это не насилие над организмом, а естественный процесс. Просто люди не привыкли к нему.
— Феб, а ты что скажешь? — Рена посмотрела на парня, стоящего рядом с Лаэртом с неприкаянным видом.
Он улыбнулся:
— Рена, ты спрашиваешь учёного. Хоть я и оказался в «Вольном ветре», я всю жизнь был связан с наукой так или иначе. То, что делает Лаэрт, это интересно по меньшей мере. За магией было прошлое и может оказаться будущее. Да, мы собираемся провести эксперимент над самими собой, и последствия могут оказаться губительными. Но то, что я боюсь, не значит, что я не готов бороться со своим страхом. Речь идёт о нашем спасении и о будущем города. Это важно.
Да они уже сговорились! Рена не ожидала услышать таких рассуждений от осторожного Феба. Это Лаэрт так влиял на него, или он всегда был таким? «Чертовы учёные!», как сказал бы Найдер. Жаль, что здесь не было его, а ещё Джо — хотелось поговорить с обычными людьми, далёкими от науки и магии, чтобы вместе рассудить, как правильно.
— И сколько времени тебе нужно? — спросила она Лаэрта.
