Раз осматривался диким взглядом, но, казалось, никого не видел перед собой. Губы были искусаны до крови, на щеках виднелись красные отметины, как если бы он царапал себя. Кожа побелела, черты лица заострились, и по-особому на нём выделялись покрасневшие глаза. Нет, они не просто покраснели, а налились кровью, будто внутри полопались все сосуды. Пальто висело неопрятным колом, покрытым грязью и землёй, с приклеившимися ветками и сухими листьями.
Этот черт был жив, но сам собой просился вопрос — а надолго ли? Раз казался ожившим трупом, и его вид вызывал оцепенение, переходящее в ужас. Найдер видел распухшие тела, которые пролежали в канале неделями, видел задушенных людей с фиолетовыми лицами, видел тех, кого превратили в мясные ошмётки, но это не трогало его по-настоящему — а за друга стало страшно.
Словно не замечая направленных на него револьверов, рыжий пошёл через зал в сторону кухни. Собравшиеся в немом изумлении следили за ним, не решаясь что-то сказать или выстрелить, и тогда Найдер рассмеялся.
— Я же говорил, что ждать долго придётся. Никого нет, ясно? Его, — он мотнул головой в сторону Раз. — убили и вернули с того света чертовы ученые. И вам нужно поступить со мной также, если хотите, чтобы я подписал документы.
— Во имя Лаара! — ещё один вспомнил бога и вздрогнул, вжимая голову в плечи.
— Подпишешь, куда ты денешься! — воскликнула мать, нервным взглядом провожая Раза. — Это же невозможно, — голос дрогнул.
Раз замер на пороге и вдруг дёрнулся. Он медленно повернулся к женщине:
— Я поем и найду их, обещаю, — и ушёл на кухню.
Найдер сделал такой глубокий вдох, что верёвки больно врезались в грудь. Впервые за последние годы ему захотелось помолиться Великому Отцу — не в насмешку, а по-настоящему, горячо, с верой. За всех: за чертового Раза, близкого к помешательству, за Джо, Рену и Феба, оказавшихся в руках ублюдка, и за самого себя, чтобы найти силы спасти этих людей.
Оша громче воскликнул:
— Почему невозможно? Это же Кион — столица наук и искусств, здесь нет предела вольной мысли! — ухмылка сникла. — Я один, можете и дальше ждать, но никого не осталось — все стали такими. Они попались, и это стало платой. Ну так что теперь, вернёмся и поговорим снова?
Лишь бы они согласились. Пусть бегут от «ожившего», пусть оставят его здесь одного. А Раз тот ещё черт, он справится. Надо только увести стриженых.
— Лучше не связываться, — подал голос один из них.
— Да чушь это, не бывает такого! — быстро откликнулся другой.
Мать выхватила револьвер из его рук и грозно сказала:
— А это мы проверим.
— Стой! — Найдер задёргался, но она уже выскочила из зала.
Стриженые повскакивали, некоторые сделали несколько шагов следом и только один отважился пойти на кухню к «ожившему».
Сначала раздался выстрел, затем звон упавших кастрюль и сковородок, а через мгновение мать пролетела сквозь коридор и упала в середине зала, нелепо раскинув конечности, как отброшенная за ненадобностью игрушка.
Раз медленно вышел следом, подняв руки и переплетя пальцы. Он огляделся затравленным зверем. Лицо оставалось непроницаемым, но Найдер был готов поклясться, что в нём нет ни капли рассудка — только чертова магия, сошедшая с ума.
Рыжий едва шевельнул пальцем, но столы со столами перевернулись, разлетелись по краям, словно по залу прошёлся вихрь. Середина опустела, и стриженые бросились врассыпную.
Найдер ещё сильнее задёргался на упавшем стуле, сдвинувшись на полу на несколько сантиметров, и крикнул:
— Развяжите меня! Я его успокою!
Кто-то выстрелил, затем раздался чужой крик — Найдер попытался извернуться, но он упал спиной к другу и стриженым и не мог видеть. Оша чувствовал, как дрожит пол, как дрожат стены.
— Раз! — закричал Найдер.
Как мог, он дёрнул бедром вверх, подскочив и развернувшись на сантиметр или два, затем снова и снова. Только он увидел парня, как подобравшегося к оша стриженого разорвало пополам, и горячая кровь попала на лицо, потекла по волосам, испачкала куртку.
— Развяжите, — выдавил Найдер, отплёвываясь.
Кто-то дёрнул стул за ножки в сторону выхода и начал распутываться верёвки. Едва напряжение с запястий и лодыжек спало, ещё не успев подняться, он пяткой ударил бандита по челюсти, выхватил у него револьвер и пополз по испачканному кровью полу к Разу.
Дрожь становилась всё сильнее, будто началось землетрясение, пока пол не заходил ходуном, и оставшиеся в живых вместе с разорванными напополам подскочили на буграх. Половицы отскакивали по краям, выгибались, обнажая серый каменный фундамент.
— Раз, остановись!
Но он не слышал — лицо было отрешённым, и сам он напоминал бездушную марионетку, управляемую жестоким кукловодом.
Еще один выстрелил, однако пуля не долетела — Раз скорчил лицо, но даже не шевельнул пальцами, она просто упала, превратившись в каплю расплавленного свинца. С потолка сыпалась каменная пыль, и стены уже не просто дрожали — они могли вот-вот рухнуть.
