Кантор, по-прежнему державший руку под головой, молча уставился на Найдера. Он выставил указательный и средний пальцы и крепко прижал их к щеке. Волосы из русых превратились в тёмные и завились кудрями. Оша уставился в ответ. Да ну нет. Показалось же?
Но волосы так и оставались тёмными, почти что чёрными, как у самого Найдера. Чёрт возьми.
— Ну да, я понял, — голос прозвучал хрипловато. — У вас тоже есть магия, это… — оша сделал паузу. — Лекарство Лаэрта?
— Да, — кивнув, Кантор скромно положил руки на колени.
— И что вам нужно на самом деле? Кто вы, чёрт возьми?
— Кто я, кто я… — протянул Кантор. — Смотри. Хотя на самом деле ты знаешь ответ на этот вопрос.
Ризар медленно провёл рукой по лицу. Первыми изменились волосы — стали ещё более чёрными, прямыми и длинными. Затем лоб и глаза, нос, скулы, губы, подбородок.
Найдер уставился на это новое лицо. На хорошо знакомое ему лицо. То, которое он с удовольствием превращал в кровь, ломая нос, оставляя синяки на скулах, разбивая губы.
Чёрт возьми. Ризар. Ризар!
Последний раз единоутробного братца Найдер видел лет так семь назад. Тогда у него на подбородке красовался огромный красный прыщ, под глазом — фингал, а над губой торчал смешной тёмный пушок. Но не узнать его было сложно: три родинки на щеке, странные жёлто-зелёные, как у кота глаза — это осталось прежним.
Ризар отпустил волосы и собрал на затылке в короткий хвост, на лице появилась щетина, и на вид ему можно было дать лет так двадцать пять, но Найдер хорошо помнил, что этой противной морде всего двадцать. Видимо, жизнь его изрядно помотала.
Да, наверное, так и было. Одно время весь Цай болтал, что Орманд Льянал выгнал сына из дома, и тот бежал на Кирийские острова. Были острова или нет, но в изгнании сомневаться не стоило. И прошедшие шесть лет вне семьи явно не стали для него сказкой. ещё бы, иначе малец не знал бы про Лаэрта и не устроил такой спектакль.
Хотя, если человек напротив умел менять лица, был ли он на самом деле братом? Но если нет, то зачем нужна такая ложь? Хотелось грязно выругаться и отколошматить Ризара или кем там был этот мужчина — чтобы наверняка, и никакие загадки тогда не придётся решать.
— Кантор Ризар, значит, — как можно спокойнее сказал Найдер. — Ну рассказывай, Ризар.
— Да, никак вот не смог отказаться от родного имени, — Ризар шутливо развёл руками. — Сам знаешь, как имя много значит порой. Хотя нет, не знаешь, откуда оша знать про это.
Найдер мгновенно вскинул трость, уперев кончик в колено. Чертов Ризар. Это явно он. Одной фразы — так хорошо знакомой попытки унизить — было достаточно, чтобы доказать происхождение.
— А шуточки-то не меняются, да? За столько лет ничего нового не выучил? Хотя я не удивлён, если честно.
— Найдер, я не воевать пришёл. Я правда хочу поговорить. Ты ведь умеешь считать?
Оша с силой прижал трость к колену Ризара. На секунду губы того дёрнулись, но сам он не сдвинулся ни на миллиметр.
— Ясно, умеешь, — Ризар ухмыльнулся. — Мама ушла от твоего отца в сентябре, а вышла за Кантора только в ноябре. Я родился в июне. Понимаешь, о чём я?
Найдер, опустив трость, уставился на Ризара. Да ну нет. Ну не могло быть так.
Но брат был таким же высоким и тощим, как Найдер. С такими же тёмными волосами. А может, горбинка, так характерная для оша, была всегда, а не появилась из-за того, что Найдер сломал ему нос? Он уже и не помнил. Выходит, брат не просто единоутробный, а…? Чёрт возьми.
— Вижу, что дошло, — кивнул Ризар. — Я правда хочу поговорить, послушай, Найдер. Сколько себя помню, Орманд оскорблял меня и бил.
— А мать? — перебил Найдер.
Та женщина никогда не воспитывала его, не давала ни улыбок, ни объятий, ни похвалы, но оша всё равно хотел услышать, что она наплевала не только на старшего сына. Что дело не в нём, что он — не грязь, которую даже мать поспешила смахнуть.
— Она всем говорила, что я родился недоношенным, но… Я чувствовал, это враньё. Орманд тоже не верил. Он считал меня ублюдком и постоянно называл «оша». Я так хотел отделаться от этого слова, что сам ополчился на всех оша. Я знаю, что всё детство оскорблял тебя и натравливал своих дружков — сам-то я был младше и слабее, — на лице Ризара появилась то ли виноватая, то ли проказливая улыбка. — Знаю, что это так просто не забыть. ещё знаю, сколько раз приходил побитым из-за тебя. Я не хочу судить, кто прав, а кто виноват. И я говорю даже не о том, что ты мне брат — у тебя есть право сомневаться. Мне надо показать, что мы похожи, у нас одна цель.
Найдер прикрыл глаза, прислушиваясь к себе. Нет, не получалось у него почувствовать хоть каплю жалости к Ризару. Ну да, судьба к парню отнеслась не лучшим образом — это если поверить в его слова. Мать врала, отец унижал. Бедный мальчик. Найдер снова прислушался — и снова не почувствовал никакой жалости.
