Хуже думать! Это Лаэрт сходу придумал или уже заранее знал, как будет сплетать ложь?
«Одиннадцать тысяч девятьсот один, одиннадцать тысяч девятьсот два…»
Раз хотел выломать стену и сейчас же выскочить в комнату с обличительным криком, но не чувствовал сил на это. Внутри шевелилось сомнение — а если не ложь? Может, у Лаэрта всё же были причины?
— Я знаю, какой он на самом деле.
— Кираз, он… — задумчиво протянул брат.
Отчаянно хотелось увидеть его лицо. Что было на нём: презрение, равнодушие или даже смущение? Что, что, что стало причиной всего, что? Кто был виноват на самом деле? Раз прислонился лбом к стене. Так и рвался тяжёлый вздох, но даже его нельзя было позволить — не здесь, не сейчас.
— Расскажи мне, — в ответ послышался заботливый голос Рены.
А она? Действительно хотела знать правду? Из-за кого из них двоих?
— Хорошо. Ты знаешь, что я изобрёл то, что может пробудить магию в любом. Вот оно — дело, которое начали ещё родители. После моего «Попробуй — узнаешь» в Киразе действительно проснулась магия, хотя он уже миновал возраст, в котором сила, если она есть, проявляет себя.
— Но ведь она есть в каждом, — заметила Рена. — Вокруг одних — много нитей, они способнее, вокруг других — меньше. Как можно дать магию каким-то лекарством?
— Так или иначе, я нашёл способ увеличить потенциал. Однако первая проба не удалась. В Киразе оказалось столько магии, что он не контролировал себя — и дело не в отсутствии учения. Он был сильнее, гораздо сильнее любых магов прошлого. И после того, как он… — Лаэрт сделал паузу. — Тогда это стало ядом. О моих опытах узнали. Я уничтожил всё, что было, и доказать ничего не смогли, но меня всё равно отчислили из университета и выгнали из гильдии. Я уехал из Киона, однако не оставил опытов — я хотел превратить яд в лекарство. Ради Кираза, чтобы хоть как-то исправить совершённое. И я смог. Рассчитал идеальные пропорции, нашёл правильную дозу — магия может просыпаться постепенно, и она подчиняется, а не разрушает. Это как… — брат снова замолчал. — Не приручить конкретную особь, а одомашить весь вид.
Раз так сильно прижался к стене, словно пытался увидеть Лаэрта через неё. Сумасшедший, просто сумасшедший!
— Это же неправильно! — воскликнула Рена. — Нельзя вмешиваться в естественный ход вещей.
— Магия — не зло и не добро. Это просто сила, и нам решать, на что её направить. Представь, какие перспективы открываются перед нами! Мы победим большинство болезней, а до какого уровня поднимем науку и технику!
— Ты правда в это веришь? — в голосе девушки послышалась горечь. — Что магия станет силой, которая пойдёт на благие дела?
Лаэрт ответил коротко и уверенно, будто отчеканил:
— Да.
Раз достал из кармана игральную кость. В темноте он мог только пощупать ответ — четыре точки на верхней грани.
Лаэрт — самая проклятая четвёрка на свете. Убрав кубик в карман, Раз сжал виски. Он же лгал, так открыто и нагло! Ради Кираза… Да, конечно, он изучал магию ради брата, не ради прорыва в науке, не от желания стать первым. И верил, что та сделает лучше. Будет доброй силой, которую люди используют во имя нового светлого мира. Конечно.
— Так не будет, — Раз не сомневался, что в этот момент Рена покачала головой. — Я знаю, что магия — не добрый и не злой бог, она служит человеку. Но в этом и дело! Начнётся борьба за твоё «лекарство». Люди не станут использовать его, чтобы сделать что-то хорошее — только чтобы отхватить кусок да побольше!
— Рена, я не мог оставить свои опыты. Я должен был продолжить их, чтобы исправить то, что произошло. Шесть — шесть! — лет я искал ответы и нашёл. Я не могу молчать — если есть шанс, что магия поможет, надо его использовать. Именно желание сделать лучше было первой целью учёной гильдии, пока она не начала торговать своими мозгами. Ты права, люди есть люди. Я не могу обещать, что не станет хуже. Но ведь так со всем. Даже кухонный нож не в тех руках способен стать оружием. Мы сами решаем, как использовать свою силу, и я верю, что мы сделаем правильный выбор.
Раз сел на пол, прижав колени к груди. Да, может, Лаэрт и был не лжецом — фанатиком. Он с силой, с огненной верой в дело доказывал правоту и был готов бороться за него. У таких, как он, всегда имелась своя правда. И, наверное, Лаэрт действительно верил, что старался ради младшего брата. Кричи-не кричи, смотри-не смотри — он не поймёт, как больно было Разу.
Но ему то что теперь делать? Он снова достал кубик из кармана и перекинул из руки в руку. Как мстить тому, кто даже не понимал своего преступления? Но он ведь заслуживал мести — абсолютно точно, без сомнений, без колебаний. Раз же не зря сделал столько ошибок, которые могли стоить друзьям жизни. Сегодня они увидятся, лицом к лицу. Но потом?.. Ответа на этот вопрос не было до сих пор. С губ всё-таки сорвался тяжёлый вздох.
— Лаэрт, что произошло с Киразом?
