Раз нащупал на полу кубик и ногтем провёл по верхней грани — три точки. Тройкой он считал себя: твёрдой — тем, каким стал, и в то же время немного податливой — от того мальчишки, что жил раньше. Это число называли числом правды. Но никакой правды у него не было. Да и тройкой он не был — нулём, бездарным и ничтожным.
— Лаэрт… — в голосе Рены послышалась настоящая жалость.
А что чувствовать ему к брату: жалеть или ненавидеть — Раз уже не знал. Понятно было лишь с самим собой — ненавидеть, самой жгучей ненавистью, и презирать. И можно ли что-то исправить, Раз тоже не знал. Наверное, уже нет. Он и правда сломан, но его не починить. То чудовище не выросло из-за таблеток и боли — оно появилось гораздо раньше.
Да нет же, нет, нет, нет. Не могло это быть правдой. Просто не могло и всё!
Но ведь было. Раз чувствовал это кожей, знал разумом, догадывался сердцем — всё и сразу. Его жизнь оказалась неправильной, искорёженной — из-за него самого. И понимать это было также больно, как пережить больницу.
«Биллион, биллиард, триллион, триллиард» — Раз никак не мог подобрать нужное число. Что шло дальше? Наверное, уже не было тех чисел, которые могли успокоить.
Он повертел кубик в руках, поднялся и на ощупь нашёл дверь. Нельзя сидеть здесь вечность. Не появятся новые числа, не появятся решения или ответы, но с каждой секундой он будет всё сильнее превращаться в того мальчишку, пугливого и глупого. Того, который не знает сам себя. А чтобы узнать, нужно выйти и встретиться лицом к лицу.
Раз открыл дверь и шагнул внутрь комнаты. На несколько секунд он зажмурился, а когда глаза привыкли, увидел Лаэрта. Они уставились друг на друга, и Разу казалось, он видит в зеркале самого себя — только более взрослого и темноволосого.
Вспомнилось: дальше шли квадриллион, квадриллиард и квинтиллион. Но их было мало. Он больше не мог положиться на числа — весь этот хаос оказался сильнее их, в какой бы системе они ни выстраивались.
Лаэрт, как будто, совсем не изменился. Да, стал старше, мужественнее, обзавёлся щетиной, но хмурился и поджимал губы с таким знакомым видом. Серые глаза по-прежнему напоминали северное небо, и даже волосы топорщились, как раньше. А на правой руке Раз увидел чернильное пятно — такое маленькое, что едва разглядишь. Но он разглядел. Он знал, что оно будет.
И всё внутри так предательски дрогнуло и запросилось шагнуть навстречу.
Но Раз знал, что делать шаг нельзя ни в коем случае. Сначала нужно узнать. Вдруг в слова брата всё же закралась ложь, вдруг он не… Вдруг Раз не… Но как бы то ни было, тот «яд» дал ему Лаэрт — проклял быть чудовищем и убивать. История началась из-за него, и этого тоже не отменить.
— Кираз, — едва слышно прошептал Лаэрт.
Тот, опустив руку в карман, крепко сжал игральный кубик и холодно произнёс:
— Ты пойдёшь со мной,
Лаэрт шагнул вперёд, но Раз резко вскинул руку, чтобы не подпустить к себе, и тот отшатнулся:
— Не бойся, у меня нет магии, — на лице появилась грустная улыбка. — Я же лечусь, как ты и хотел.
— Хорошо, Кираз, — твёрдо ответил Лаэрт, смотря брату в глаза. — Я пойду с тобой.
Бело-красный камзол жал в плечах. Хотелось сбросить его и спрятать как можно дальше, что бы никто не увидел в таком виде. Вместо этого Найдер приосанился, стараясь держаться также, как остальные музыканты.
Когда распорядитель дал команду, и они начали занимать свои места, Оксан шепнул:
— Ну иди, парень. Если что, указывай на меня.
Кивнув, Найдер вылетел из зала. Первые гости ещё только начали появляться, и они даже не обратили внимание на спешащего.
Разу и Рене направили приглашения, а вот о себе оша пришлось побеспокоиться, и в этом помог список коллективов, которые должны были выступать на приёме. Среди факиров, акробатов, фокусников, наездников, только у музыкантов был шанс на то, что Найдер сойдёт за своего. Глава оркестра не устоял перед красотой линиров и охотно «принял» новичка.
— Эй ты, — послышалось от входа.
Слуга в золотой ливрее с презрением уставился на Найдера.
— Ты что здесь делаешь? Твоя братия во дворе, выметайся.
«Братия!» Надо же, какой вежливый. Так прилично сказал об оша, которые готовили в саду выступление на лошадях, вот уж спасибо. На лице появилось холодное выражение, Найдер отчеканил:
— Я с оркестром, — в доказательство он протянул скрипку, а руку, держащую трость, завёл за спину.
С ещё большим презрением слуга ответил:
— Ну вот и иди в зал. Смотри у меня, я слежу за тобой! Пропадёт что — мигом тебя сдам.
Найдер вернулся, делая глубокие вдохи, чтобы успокоиться. Он обернулся — мужчина пристально следил за ним. Ублюдок чертов. Но пусть хоть все глаза высмотрит.
Оша снова присоединился к музыкантам, простоял с ними минуту, затем обогнул сцену и скользнул за белое полотно, скрывающее дверь. Он миновал коридор, которым пользовались слуги, затем вернулся в гостевую часть.
Найдер увидел, как Лаэрт в одиночку вошёл в зал быстрым уверенным шагом. Видимо, Рена задержалась — не страшно. У них достаточно времени.
