«Замолчи!» — хотелось прокричать Рене, а не прокричать, так зажать уши и не слышать ответа. Он не был готов к ещё одной фанатичной лжи. Не был готов слышать про мальчишку, который смотрел на мир таким открытым наивным взглядом и которого убил собственный брат.
— Ты ведь знаешь, что раньше маги относились к разным орденам, в зависимости от характера силы? Таких, как Кираз, называли делателями, они могли управлять самим составом веществ. Это как химики высшего уровня, — по голосу Лаэрта показалось, что он улыбается, но с грустью. — Однако его магия проявлялась стихийно — он то двигал предметы, то что-то менял и даже не замечал этого. Думал, научился закрывать двери, не вставая с дивана, и так радовался! — Лаэрт вздохнул тяжко, с надрывом. — Я тоже поверил, что он сумел подчинить магию, но… С нами по соседству жила семья Ольванов. У них была дочь — ровесница Кираза. Он влюбился в неё и однажды решил подложить записку с признанием. А потом застеснялся и побежал доставать послание — вытянул её из кармана девочки с помощью магии. Кираз, довольный, сразу пришёл рассказать мне, что у него получилось и что никто ничего не узнал. Только вот не получилось. Та девочка умерла. Родители думали, что её отравили, согласились на вскрытие, и врачи увидели, что все органы у неё смещены.
Игральная кость выпала из руки.
Раз помнил Аниту. Вся в веснушках и со смешной щербинкой между передними зубами. Летом сидела в саду и рисовала, зимой вместе с сёстрами играла в снежки. Однажды даже проходящего мимо Раза позвала. Он смотрел, как она бегает по двору, как смешно вскрикивает, когда в неё прилетает снежок, как хитро улыбается, занося руку для броска, и думал, что никогда не встречал подобной девчонки. Она была не как все в школе — сплошные зануды, помешанные на правилах, а такая светлая и весёлая.
Её не стало в тот же день, когда он подложил ей записку. Вся улица шепталась — отравили. А если нет?
Если это он убил её? Аниту. С веснушками и щербинкой. За которой столько подглядывал, о которой вздыхал, которой даже стихи написал. Узнав про неё, он был готов на стену лезть от горя. А сейчас? Узнав, что это он был виноват? На какую стену нужно влезть, чтобы боли хоть на миллилитр, сантиметр или грамм стало меньше?
Лаэрт мог врать.
Конечно, он мог врать.
Только зачем, сейчас-то? Сам себе придумал оправдание за предательство брата? Нет. Не могло так всё совпасть, не могло.
— А… А… — послышался растерянный голосок Рены. — А если это не из-за него?
— Я тоже верил в это — заставлял себя верить. Мы жили дальше. Раз хотел раньше поступить в университет и усиленно готовился к экзаменам. Только история повторилась. У нас жила Ночка — бродячая собака, которую подобрал Кираз. Ей было, наверное, уже лет десять, от неё постоянно воняло, а блохи никак не хотели уходить со шкуры, но брат так привязался к ней, что я разрешил ей поселиться прямо в доме. Ночка тоже умерла. Я сам нашёл её тело в саду, после того, как Раз с помощью магии управлял палкой, за которой бегала Ночка. Я должен был проверить, и я сам разрезал ей брюхо. Сердце, печень, лёгкие превратились в кашу, как будто их просто раздавили. Это не могло быть совпадением. И это я дал Киразу яд, который сделал его чудовищем.
Раз укусил себя за руку, чтобы не закричать, и сжимал зубы всё сильнее, пока не почувствовал привкус крови.
Ночка. Она правда была вонючей и блохастой. Повсюду таскалась следом, а однажды укусила за задницу Дирана, который постоянно задирал Раза, и это мигом сделало старую псину самым лучшим другом. А друзей ведь принимают любыми. Несмотря на запах и блох Ночка была преданной, более преданной, чем люди. Раз привязался к ней всем сердцем, она стала членом семьи.
И этого самого друга он тоже убил.
Он. Он.
Просто превратил органы в кашу.
— А потом? — тихо спросила Рена.
Лаэрт долго молчал и начал медленно, словно не говорил, а поднимал булыжник вместо каждого слова:
— Я не знал, как уничтожить магию, как научиться её контролировать. Я даже учителей попытался найти! Она ведь, несмотря на законы, по-прежнему существует. Но я не смог. Кираз большую часть времени проводил дома, но даже так он… А что было бы после поступления? Сколькие ещё?.. Это был я виноват, но я совсем не знал, как помочь. Тогда я передал Кираза в больницу. Думал, магию вылечат, он вернётся, но врачи говорили, становится только хуже — меня ни разу к нему не пустили. А я ведь приезжал в Кион ради этого, каждые три месяца! — послышался тяжёлый вздох, даже скорее стон. — Затем Кираз сбежал. Я же знаю, что это он пустил газ на кухне и взорвал больницу. И я боюсь не того, на что он способен, а того, что он думает обо мне. Я не сказал ему правды. Но как сказать собственному брату, что тот — убийца? И разве не я дал ему оружие?
Раз медленно и с усилием провёл ногтями по лицу, точно пытался содрать кожу. Тот мальчишка не был наивным и не был предан братом. Тот мальчишка был чудовищем и заслужил боль. Он думал, что не должен доверять людям, но оказалось, доверять не стоило самому себе.
