– То, что я прекратил что-то испытывать – это просто побочный эффект. Хотя ты знаешь, вчера он прошел, – парень оскалился, вспомнив ненавистное имя Лаэрта Адвана. – Это все магия, я ведь рассказывал. Ее нельзя «вылечить» – проснувшись однажды, она уже никогда не оставит. И чем реже ты пользуешься ею, тем больнее будет, когда она проявится вновь. Если я перестану пить таблетки, блокирующие магию, меня разорвет от боли. В лучшем случае. А в более реалистичном сначала я разнесу полгорода, а потом уже сдохну от боли.
Джо села плечом к плечу.
– Я помню, но быть бесчувственной деревяшкой – это не жизнь. Ты ведь не про себя считаешь, а начинаешь шевелить губами – и как придурок выглядишь! Откуда эта привычка?
– Прекрати, Джо, – буркнул Раз.
Таблетки он выпил всего двадцать минут назад. На магию они уже подействовали, на чувства – в меньшей степени, и слова девушки звучали как удар хлыста. Хотя нет, боли он разучился бояться. Эти слова так походили на разговоры с врачами, которые хотели пробраться в его мысли и найти разгадку, когда и как у него появилась магия. Даже не разговоры – монологи мужчин, женщин, пытавшихся втереться в доверие, до самой души добраться, лишь бы узнать и сделать очередную пометку в карточке.
– У тебя есть имя? Настоящее, а не цифра?
Проклятые люди-двойки. То веселые и игривые, то тихие и вдумчивые. Во второй ипостаси они дружно думали, что имеют право лезть к другим.
Имя, значит. Раз не сдержал вздоха. Было когда-то, но его знала только Рена – слышала в больнице. Он боялся вспомнить то имя и того наивного мальчишку, носившего его. Однако вчерашний день решил напомнить о них и сорвать все замки, за которыми прятались воспоминания вместе с чувствами.
– Меня звали Кираз, и больше я не хочу быть тем, кто носил это имя.
Таблетки, которыми глушили магию, вызывали сны наяву. Краешком сознания Раз понимал, что лежит на кровати связанным, но чувствовал другое. Он видел, как рыжий мальчишка со счастливой улыбкой заглядывает за плечо брата, трогает колбы, принюхивается к цветным жидкостям и задает миллион вопросов.
Слышал, как тот мальчишка спрашивает, тыча пальцем в молочно-белую воду:
– Что это такое?
Как брат отвечает ему:
– Попробуй – узнаешь!
И мальчишка покорно тянется вперед. Раз пытался докричаться до него:
– Кираз, Кираз, не надо! Отойди от него!
Но тело оставалось неподвижным, голос не был слышен – появлялся только хрип да слюни текли из перекошенного рта. И его «Кираз, Кираз!» превратилось в короткое усталое «Раз!». Но тот мальчишка в видениях не слышал даже этого и снова и снова выпивал жидкость.
А затем была другая палата. Появились новые врачи и новые таблетки, а вместо снов про мальчишку пришла боль. В той, другой палате, на стене то ли кровью, то ли дерьмом кто-то вывел: «Раз, два, три, четыре, пять». Только нацарапанные цифры, которые он повторял из часа в час, не давали сойти с ума по-настоящему. «Раз» стало новым именем и одновременно самой крепкой броней, которая защищала от реальности, от чувств, от боли.
– Зря, – ответила Джо. – Я думаю, Кираз был хорошим человеком.
– Даже слишком, – буркнул Раз. – Тебе не пора?
Девушка выбралась из-под одеяла и принялась одеваться.
– Конечно пора. Завтрак почти готов.
Губы Раза тронула грустная улыбка. Каждый здесь прятал лицо от прошлого. Джо в детстве пережила страшный голод – лютую зиму, когда из всех городов и деревень гнали «грязных» оша. Она, казалось, до сих пор не могла утолить тот голод и постоянно что-то грызла и жевала.
Девушка надела длинную юбку с неровным краем, блузку с широкими рукавами и подвязала кудрявые волосы. Уже на пороге она обернулась:
– Раз, а знаешь, кто ты?
– Кто?
– Молоко и мед. Если перегреть, будет невкусная пенка, но если верно выбрать температуру, получится вкусный сладкий напиток. Да только никто не знает, какая температура правильная. Позволил бы ты кому-нибудь подобрать ее.
– Ты даже думаешь категориями еды? – усмехнулся Раз.
– Да. Я уже всех распределила, – Джо, улыбнувшись, выскользнула из комнаты.
Раз вздохнул и запрокинул голову к потолку. Была однажды девчонка, которая подобрала правильную температуру, да ничего из этого не вышло. Вроде бы ей по-прежнему хотелось найти нужное значение, иначе бы она не оставалась в «Вольном ветре», который так не любила, но вспоминал об этом Раз всего единожды за день, с шести тридцати до семи тридцати, когда действие старой таблетки почти кончилось, а новой еще не началось.
Тяжело опираясь на трость, Найдер прошел по первому этажу таверны и замер у лестницы – всего секунда, сейчас он продолжит. Парень бросил куртку в угол и рукавом рубашки утер лицо от пыли, грязи и крови. Вряд ли это сделало лучше, но да ничего, его видели в состоянии и похуже.
Сцепив зубы, он заковылял по лестнице. Чертов Орманд знал, в какую ногу бить. Еще бы, два десятка лет назад он сам давал деньги на лечение этой ноги.
Наверху оша крикнул:
– Тащите задницы, надо поговорить!
Джо первой выскочила из комнаты и оказалась в кабинете раньше, чем до него доковылял Найдер. Сестра с ногами забралась на диван в потертом чехле и протянула:
