Сейчас он больше походил на обиженного ребенка, чем на того равнодушного жесткого парня, каким казался обычно. Надо его разговорить. Так будет легче действовать, да и правильнее. Если уж Раз решил «оттаять», стоило понять, почему это произошло и как помочь ему.
– Не знаю, Най, – начала Джо. – Всегда случалось что-то плохое, когда оша уходили на север.
Опять приметы и бабушкины сказки! Джо тянулась к знаниям и мечтала учиться, но в то же время как одержимая верила в богов и во все эти присказки оша.
– Если я не получу свои миллионы, плохо будет здесь и всем, ясно?
Рена и Джо переглянулись и одинаково покачали головами.
– Я еду с тобой, – заключил Раз, начав из руки в руку перекидывать игральную кость.
– Это тебе кости сказали так сделать? – Найдер не удержался от ухмылки.
Парень выдавил из себя:
– Это мне прошлое сказало так сделать.
Найдер задумчиво потер подбородок. А могло ли это быть совпадением? Может, Кантор Ризар выбрал их еще по одной причине – из-за тайны Раза? Да, надо попытаться разговорить рыжего. А не получится, так Рену. Под девизом: «Спасем Раза!» она всегда шла на многое – это был единственный аргумент, который действовал на нее безотказно.
Джо кивнула:
– Хорошо, Най, на север так на север. Великий Отец не оставит нас.
Найдер рассмеялся:
– Напомни, это ты про того невидимого мужика, который с неба приглядывает за каждым из нас, но так ничего и не делает?
Джо бросила в Найдера апельсиновую шкурку. Тот поймал ее и кинул назад.
– Най, так говорить нельзя! Великий Отец…
– Знал я одного человека. Он учил меня защищать себя. Не бояться труда. Стоять на своем. Он верил, что все люди могут быть равны независимо от цвета кожи, глаз и волос, от происхождения, веры, стремлений. И даже не побоялся открыть таверну, хотя все в округе презирали его – он знал, что однажды в ней соберутся разные народы и дружно поднимут кружки с пивом за прогресс – настоящий прогресс. Вот это Великий Отец. А твой невидимый молчаливый мужик – нет, я не буду звать его.
– Ты говоришь о равенстве, но презираешь меня за мою веру!
– Я не презираю, ведь отчасти это и моя вера. Просто я сделал другой выбор. Если ты будешь надеяться на себя, а не на невидимого мужика, ты добьешься большего. Ты способна на многое, я же знаю. Просто не жди чуда, а выбери его сама, ясно?
– Нет, я все равно верю в Великих Мать и Отца, они меня защищают! А твоего бога зовут деньги!
Раз, Рена и Феб молчаливо наблюдали за пререканиями – картина была не нова им.
– И часто твои боги приходили на помощь? Наверное, когда сестры умирали от голода? Или когда отца забили камнями? А может, когда ты задумала выучить алфавит, но вам даже книжку не продали, вы же оша! А мой бог решает эти вопросы, он отзывчивее и честнее.
– Най, ты самое кислое яблоко в мире. Кому-то и такое понравится, но слишком, слишком немногим.
Парень встал и театральным жестом развел руки в стороны.
– Если вы здесь… Рад видеть вас, любители кислых яблок! А теперь поднимайте задницы и собирайте вещи. Мы едем в Норт за нашими миллионами.
Постукивая тростью, он вышел, и только дверь закрылась, сразу привалился к стене. Даже три метра по комнате отозвались дикой болью в ноге: она не просто пульсировала, а разрывалась изнутри.
Найдер тяжело вздохнул и заковылял вниз. У Феба найдется что-то на время, а затем он решит вопрос – его единственный бог и не такое сможет сделать, если принести ему хорошую жертву. Найдер чувствовал себя готовым на нее.
Зал «Вольного ветра» был полон голосов и смеха. С улицы могло показаться, что в таверне собралось много шумных гостей, но сегодня, как и вчера, позавчера, даже месяц назад, так никто и не пришел.
Были только они впятером, оставшиеся слуги да несколько парней, которые обычно помогали с грязной работенкой. Джо говорила, что оша, отправляясь в путь, всегда собираются племенем и всю ночь проводят за разговорами, танцами и песнями – эту же традицию они повторяли перед каждым новым делом, если девушка была в городе.
Раз сидел за столом, подперев голову правой рукой, и с блуждающей улыбкой следил за друзьями. Ему давно не было так хорошо и спокойно – как будто спокойно в правильном смысле, а не из-за таблеток. Он не знал, то ли это оттого, что стрелки уже подобрались к пяти, и действие лекарства все слабее, то ли от выпитого вина – и даже не хотел знать.
– Э нет, мы это сделаем! – воскликнула Джо, вцепившись в Найдера.
Оша скривился, но Раз был уверен: согласится. Друг даже трость оставил в стороне – наверное, еще на первом часу вечеринки. Это было четыре, нет, пять часов назад или… Раз взывал к числам, но они упорно не хотели вставать в ряд и путались.
Джо взяла в руки гитару, доставшуюся от отца, поставила ногу на стул и провела рукой по струнам. Лицо освещала широкая улыбка, лукавая, как у ребенка, который задумал шалость. Гек, сидя за большим столом в центре, хлопнул в ладони, Дорн и Тривор просвистели.
– Ну же, Най, – подначивала Джо. – Или что, хочешь опозорить свой народ?
