— Ну, Гоша, — тянет, складывая руки в молитвенном жесте, и именно это находит отклик внутри меня — видеть, как искренне она переживает за подругу, как свято верит в ее успех, как уповает на мою помощь…
— А вы… — ведущий не успевает договорить, поскольку Лиза торопится с ответом, заранее предугадав вопрос Смирнова.
— Я проработала с ней первый месяц. До того как контракт был подписан. Устроила несколько выступлений на небольших площадках, и отвечала за ее превращение в белого лебедя. Первые костюмы, посещение салонов красоты, диетолога, фитнес-центра — все это было оплачено Громовым.
— Безвозмездно?
— Да. Хотя, — криво усмехается, не в силах сдержаться, — думаю, свой долг она уже отработала.
В моей постели. Ухмыляюсь, делая первую затяжку, очень надеясь, что этой женщине в бардовом платье сейчас так же паршиво, как было мне. Известие о предательстве друга любого выбьет из колеи.
Медленно выдыхаю дым, оборачиваясь на дверь, чтобы убедиться, что она плотно закрыта, и возвращаюсь к экрану, болезненно морщась, когда камера крупным планом берет ладонь друга, застывшую на руке моей жены. Невинное касание, вызывающее во мне бурю эмоций: гнев, злость, обида — все-то, в чем кто-то непременно решит меня упрекнуть. Свое право на ревность я давно потерял…
— Тяжело ли было пережить такое предательство? — вкрадчивый голос Смирнова, тишина, повисшая в студии, и еле различимый вздох, сорвавшийся с уст супруги. Ярких, и сейчас особенно манящих, когда между нами непреодолимая пропасть предательств, лжи и измен. Нашим чувствам не суждено было встретиться: мои — слишком медленно разгорались, ее — так внезапно перегорели.
— Приятного мало. Но это жизнь, и нам не дано предугадать наперед, что ждет нас за поворотом, — берет себя в руки и аккуратно освобождается из слабого захвата мужских пальцев. Боится за свою репутацию?
— Вы не пытались позвонить Татьяне? Выяснить, что, вообще, происходит? — перехватывает инициативу девушка с огненно-рыжей копной, неряшливо уложенной в причудливый кокон на голове. Розовая помада, румяные щеки и неестественно длинные ресницы вкупе с провокационным комбинезоном, не оставляющим места для мужской фантазии, противоречат ее манере вести разговор: голос мягкий, спокойный, без придыхания и агрессивных ноток.
— Я ведь знакома с Петровой, — оборачивается к ведущему, с трудом моргая от тяжести нанесенного на глаза грима. — Два года мы проработали под началом Юнусова и довольно часто контактировали. Как на сцене, так и за ее пределами. У нас сложились доверительные отношения, и я знала, как Таня ценит все то, что сделала для нее Елизавета. Их дружба была примером для многих.
— Как видите, неудачным, — моя жена даже не думает поддаваться сантиментам, кажется, готовая окончательно вычеркнуть из жизни ту, кого когда-то так искренне любила…
— Это бесплатный концерт. Ты будешь выступать на разогреве, — улыбаюсь в тридцать два зуба, от переполняющих меня эмоций не в силах усидеть на стуле.
Подскакиваю как ужаленная, утягивая Петрову в объятия, и кружу с ней по комнате, с переездом Федора ставшей какой-то серой и безжизненной. Все-таки именно он задавал атмосферу: веселил, генерировал идеи и постоянно что-то играл, устроившись со своей гитарой у окна.
Затихал, внимательно вглядываясь в заляпанное стекло, и уверенно перебирал струны, всякий раз заставляя их звучать по-особенному: утром мелодия была динамичной, днем замедлялась, а вечером навевала сон, ненавязчиво разливаясь по комнате. Не знаю, играет ли он теперь. Дружбе пришел конец, ведь поддерживать связь с подружкой той, кто так безжалостно растоптала любовь и надежду на светлое будущее, не станет ни один мужчина. Ни один, для кого любовь не пустой звук, а нечто важное, бессмертное… То, что против воли будет оживать в груди, когда станешь прогуливаться по памятным местам…
— Боже! Как тебе удалось? — застывает, продолжая держать меня за руки, и часто дышит, словно только что пробежала кросс. Длинную дистанцию, которую не могла преодолеть долгие годы, а сегодня на шаг приблизилась к финишной черте — все еще далекой, но с этого расстояния вполне обозримой.
— Подключила свое обаяние… И обаяние мужа, — признаюсь, и не могу сдержать смех, вспоминая, как Игорь, чья фирма стала одним из спонсоров грядущего мероприятия, настоятельно рекомендовал Танину кандидатуру для выступления на концерте. Пошел на открытый шантаж, а потом весь вечер недовольно поглядывал на мою светящуюся физиономию.
