— Господи! А что я буду петь? И костюмы… Лизка, столько нужно успеть, — придя в себя от шока, Петрова впадает в панику и теперь растерянно оглядывается по сторонам, обхватив свои раскрасневшиеся щеки подрагивающими ладошками.
— Я и об этом позаботилась. Сегодня вечером, в десять, ты едешь на студию. Знаю, что поздно, но просто так туда не пробиться, — предпочитаю смолчать о сумме, которую выложила звукозаписывающей кампании за возможность поработать с лучшим аранжировщиком, и, глянув на наручные часы, продолжаю делиться своими планами. — Через сорок минут тебя ждут на примерке. А завтра — день релакса. И да, моя свекровь мне немного подсобила.
— Чем? — удивляется, прекрасно зная, что наши отношения с Эвелиной теплыми не назовешь — ей не интересна я, а мне глубоко плевать, платье какого оттенка модно в этом сезоне. Стараюсь одеваться изящней, но что-то подсказывает мне, что, по мнению Громовой, я до сих пор невыгодно выделяюсь на общем фоне светских львиц. Да и львица из меня не выходит, скорее домашняя кошка, предпочитающая здоровый сон ночной охоте.
— С тобой будет заниматься преподаватель по эстрадному вокалу. Если честно, я мало что в этом смыслю, но думаю, пара занятий в неделю не помешают. И да, чуть не забыла!
Выуживаю из сумочки оплаченный подарочный купон в спа-салон, и, ухватив за спинку старый скрипучий стул, ставлю его перед Таней.
— Держи, — протягиваю глянцевую бумажку, устроившись поудобней, и наблюдаю за тем, как быстро сменяются эмоции на ее лице.
— Лиза! — растерянно моргает, застывая с открытым ртом, и не сразу берет себя в руки, протягивая подарок обратно. — Я не могу. Все это слишком… Слишком дорого, и даже моей годовой зарплаты не хватит, чтобы с тобой расплатиться.
— А я разве прошу возвращать? Мой муж — обеспеченный человек, и помочь тебе для него ничего не стоит. Поверь, он на медовый месяц потратил в десятки раз больше, и даже бровью не повел.
— Все равно! Что если у меня не выйдет?
— Такой вариант я не рассматриваю. Что ни говори, а все в этой жизни делается не зря — не зря твои родители заставили тебя поступить на экономический, не зря нас поселили в соседних комнатах, и я не зря полюбила именно Гошу. Моя мечта осуществилась — я замужем. Теперь твоя очередь. Начнем с малого, а там, может, и продюсер найдется. Тот же Юнусов, с которым Эвелина дружит не один год.
Хлопаю в ладоши, только сейчас замечая кучу блестящих фантиков от шоколадных конфет, брошенных на комоде, и нацепив на лицо строгую маску, назидательно выдаю:
— И завязывай со сладким. Работать с неповоротливой толстухой он точно не станет.
***
— Все равно не понимаю, что ты в ней разглядела, — Славка садится рядом, на пластмассовое кресло в вип-зоне, спрятанной под спешно возведенным на улице навесом, и вместе со мной рассматривает Петрову, вполне гармонично вписавшуюся со своим репертуаром в уличный концерт. Двигает бедрами, позабыв о всяком стеснении и, очень надеюсь, не выдает фальшивых нот, которые без труда распознает продюсер, по просьбе Эвелины явившийся в этот пасмурный день на шумную площадь.
— Молчи, — шиплю, щипая его за руку, и с замиранием сердца слежу за реакцией лысого мужчины в строгом официальном костюме.
Не лучший выбор одежды, если учесть, что собравшиеся не слишком-то продумывали свой гардероб, зато на общем фоне смотрится он впечатляюще: на запястье поблескивают массивные золотые часы, галстук подцеплен драгоценной булавкой, а в руках айфон последней модели. Склоняет голову набок, прислушиваясь к словам Эвелины, и, молча, кивает, заставляя меня гадать, считается ли это хорошим знаком.
— Ну правда! Мне обязательно здесь сидеть?
— Видимо. Команды вольно наш командир еще не давал, — Игорь плюхается рядом и протягивает мне минералку, так ни разу и не взглянув в сторону сцены.
Ему вот плевать, но из уважения к моим желаниям, свой единственный выходной он убивает здесь, среди разгоряченной толпы простых обывателей.
— Неужели так трудно помолчать? Мы, между прочим, три недели готовились! — не скрываю обиды, наконец, отвлекаясь от Тани, уже уступившей свое место очередной звезде. — Мне тоже многое не нравится! К примеру, ходить на скучные благотворительные вечера или премьеры твоей мамы, но я держу это при себе! А ты, — тычу в грудь Лисицкому, посмеивающемуся над моими словами, — мог бы давно найти себе постоянную секретаршу, если бы не был таким занудой!
— Вообще-то, Елена Юрьевна, что работала до тебя, продержалась довольно долго, — защищается, ничуть не обидевшись на мое обвинение, и отбирает бутылку с водой, из вредности осушая ее дна.
— Так, разве это не доказывает мою правоту? Ей было за шестьдесят, верно? А это, — отбираю пустую тару и теперь машу ей в воздухе, — предназначалось не тебе!
Знаю, что это глупо, но все-таки дую губы, и, не придумав ничего лучше, демонстративно закатываю глаза, когда мужчины принимаются надо посмеиваться. Они идеально друг другу подходят — два заносчивых индюка, неспособных порадоваться чужому успеху.
