Ее родителям едва ли будет интересно читать целую страницу про красных волков, Роза это понимала. Они хотели знать больше про свадьбу, про Джека, хотели знать, что она счастлива и не рыдает в подушку каждую ночь, скучая по Парк-Хаусу и по ним. Но некоторые вещи были слишком личными и неприятными, чтобы писать о них.
Медовый месяц прошел не слишком гладко. В их первую ночь в Махабалешваре они с Джеком спокойно поужинали в гостевом доме, пропахшем сыростью, в скудно освещенном зальчике, где за соседним столиком сидела еще одна пара, которая не сказала друг другу ни слова за все время, отчего и попытки Розы вести беседу казались еще более натянутыми и смешными. Она немного рассказала про Миддл-Уоллоп и ее пони. Она попросила его рассказать ей историю Третьего кавалерийского полка, и он говорил довольно долго. У него сияло лицо; она никогда еще не видела его таким оживленным. Он сказал, что, хотя это не самый знаменитый и не самый старый из полков, но он очень рад, что служит в Индийской кавалерии, а не в высокомерном английском полку, потому что он работал бок о бок с индийцами и сам видел, какие это способные и храбрые парни.
Когда она допила свой бокал вина – оно было ужасное и горькое, у нее все поплыло перед глазами, затуманилась голова, так как прежде она не пила так много, – Джек странно посмотрел на нее, наклонился ближе и прошептал: «Ты красивая, ты знаешь это, Роза?» Она помотала головой и уставилась в тарелку. Тогда он сказал вполголоса: «Может, ты первой поднимешься наверх и приготовишься ко сну?»
Мужчина с женщиной повернули голову и смотрели, как она уходит. Роза видела, как они обменялись понимающими усмешками, ведь они видели конфетти на ее плечах, когда она приехала. Вероятно, им были слышны ее шаги, когда она шла через спальню, расположенную прямо над столовой. Зайдя в ванную, она дрожащими пальцами попыталась засунуть губку в положенное место. Дважды она выскальзывала из ее пальцев, один раз упала под ванну. Розе пришлось встать на четвереньки и шарить там, боясь наткнуться на скорпиона или змею. Пока она снова ее промывала, дверь спальни открылась и закрылась.
– Там у тебя все в порядке? – крикнул Джек.
– Да… спасибо, – ответила она.
– Иди сюда, дорогая, – позвал он через пять минут.
Поставив ногу на табурет, она отчаянно пыталась вложить губку. Вспотев и еле сдерживая слезы, она наконец почувствовала, что она на месте. Шелковое неглиже персикового цвета казалось до нелепого чрезмерным в этой спартанской обстановке, и она едва не порвала его, наступив на край подола.
Когда она вошла, он ничего не сказал. Он лежал под москитной сеткой в шелковом халате и делал вид, что читает газету. Над головой жужжал вентилятор.
Он откинул одеяло, и она увидела, что он расстелил поверх простыней полотенца. Он взглянул на нее без улыбки.
– Мы не будем это делать, если ты не хочешь.
– Я хочу, – ответила она, не глядя на него.
Тори говорила ей, что если ты много ездишь верхом, то это не больно. Но больно было. Они оба вспотели от смущения, когда все было позади, и не могли посмотреть друг другу в глаза. Нет, начало не было удачным, и две последующие ночи тоже были не лучше. А в последнюю ночь он проторчал в ванной почти час – о ужас! – с приступом диареи. Он включил воду, громко кашлял, чтобы она не слышала, но это было убийственно для них обоих.
В четыре утра он отрывисто сказал:
– Спокойной ночи, Роза, я знаю, что ты не спишь. – А она лежала в темноте с широко раскрытыми глазами и слушала, как какое-то крылатое насекомое билось об оконную сетку. Его дыхание сделалось хриплым, потом становилось все ровнее и ровнее, и она поняла, что Джек заснул.
Теперь в окне виднелись заросли обожженного жарой кустарника. Возле Розы с Джеком остановился
– Я не стал бы все это есть, дорогая. – Джек опустил газету. – Готов поспорить, что Дургабаи приготовила сегодня утром еду на целый полк.
Дургабаи звали служанку, готовившую еду, она была одна из четырех слуг, с которыми ей предстояло встретиться. Господи, она нервничала; Джек, который держался спокойнее обычного, вероятно, тоже. Сколько можно читать одну и ту же газету?
Через шесть часов они приехали. От вокзала Пуны такси везло их по ухоженным улицам, обрамленным деревьями, мимо клуба, мимо площадки для поло. И вот они подъехали к маленькому стандартному бунгало. Роза закрыла глаза и сияла. Джек поднял ее на руки и перенес через порог; она больно ударилась лодыжкой о дверную ручку, но оценила его романтический жест и продолжала улыбаться.
Когда он поставил ее на ноги, она открыла глаза и увидела у него под мышкой темное пятно пота.
– Как тут мило, – сказала она, подставляя лицо для поцелуя.
