За прошедшие годы Нардан ясно осознал, что за проведенные вместе месяцы влюбился в юного Правителя по уши. И ничего со временем не изменилось. Стоило Шади только появиться в поле зрения, как тлеющие в душе угли чувств вновь вспыхнули бешеным костром. Холодность и демонстративное игнорирование его юношей больно задевало. Граф вовсе не вел жизнь монаха, давшего обет воздержания. Однако ни одна женщина не смогла заполнить той пустоты, что образовалась в душе после ухода Ариашари. Нардан даже рискнул попробовать чисто мужскую любовь, надеясь, что увлеченность парнем вызвана банальным любопытством. Ничего не получилось. Кроме как познавательного опыта и приятных ощущений это ничего не принесло. Ариашари все так же занимал свое место в его душе и мыслях. Граф быстро избавился от своих любовников. Как бы это не звучало глупо, ему казалось, что он изменяет Шади.
Все эти мысли хороводом кружили в голове Нардана, пока он судорожно искал своего коня и пытался вывести его из стойла. В конюшне царил полумрак, он скрывал большую часть предметов и не давал разглядеть, что же происходит во всем помещении. Поэтому появление бесшумной тени за своей спиной мужчина не заметил.
Прижавшийся к нему сзади человек заставил сердце Нардана пропустить пару ударов. А потом он ощутил так и не забытый запах, а до боли знакомый голос прошептал ему прямо в ухо:
— Привет.
Судорожно дернувшись, граф попытался вырваться, однако Ариашари держал его крепко. Прижавшись еще плотнее, он потерся носом о шею Нардана.
— Я скучал, а ты?
Графу таки удалось вывернуться и оказаться лицом к Шади. Завернув одну руку ему за спину и вцепившись в волосы, заставляя тем самым откинуть голову и открыть беззащитную шею, мужчина с плохо скрываемой яростью посмотрел в запрокинутое лицо юноши. Ариашари следил за ним из-под полуопущенных ресниц.
— Чего тебе надо? — прорычал граф.
Раздавшиеся шаги заставили обоих замолчать и замереть, вслушиваясь в темноту. Неизвестный посетитель потоптался у дверей конюшни и, так и не зайдя внутрь, удалился восвояси.
— Ты не рад меня видеть? Я зря искал тебя?
— Искал? — эти слова заставили Нардана растеряться.
— Конечно, — тут же оживившись, мурлыкнул Шади. Его свободная рука скользнула Нардану вверх по спине и обратно. — Ты же не думаешь, что я тут случайно?
Гнев Нардана исчез, как вода исчезает из дырявой кастрюли. Остались только усталость и безумная надежда на то, что все это не жестокая шутка решившего поиграть ассасина.
— А разве нет? И куда делась та девчонка, с которой ты ушел?
Граф сам не заметил, как выпустил руку Ариашари, обняв того за талию, а его ладонь уже не удерживает волосы, а ласкает затылок и шею юноши. Шади тут же воспользовался моментом и переместил обе руки на плечи Нардана, медленно обнимая.
— Она была только предлогом, чтоб уйти. И я искал тебя по всей стране. Это было не просто, ты забрался далеко от столицы.
Последние слова юноша прошептал Нардану прямо в губы, глядя при этом в глаза. Зрачки его были расширены, и Нардан тонул в бездонных провалах. Мужчина не выдержал такой явной провокации и буквально впился в подставленные губы. Тихо застонав, Шади прижался к нему всем телом. Он так соскучился по Нардану, что сдерживаться не было никаких сил. Его руки заскользили по широким плечам, массируя и лаская. Одна ладонь зарылась в густую шевелюру графа.
Оторвавшись от губ юноши, граф переместился на шею, скользя по нежной коже языком и слегка покусывая. Одновременно с этим, Нардан подталкивал Ариашари к стене. Им обоим определенно была нужна точка опоры. Шади только тяжело дышал, закрыв глаза, и совершенно не сопротивлялся. Эта покорность полностью сорвала Нардану крышу. Прижав своим телом юношу к стене, он жадно целовал его везде, куда мог дотянуться. Руки графа жили своей жизнью и скользили по всему телу Шади, в конце концов, остановившись на узких бедрах. Сжав упругие ягодицы, Нардан с глухим стоном, больше похожим на рык, до боли вжался в бедра юноши, начав активно тереться об него своим напряженным членом. Он так давно об этом мечтал, что никак не мог остановиться, хоть и понимал, что конюшня совсем не то место где стоит заниматься подобными вещами. Гортанные стоны Ариашари, возбужденного не меньше его, совершенно не способствовали стройности мышления. То, как юноша выгибался в его руках и подавался навстречу движениям, сводило с ума. Плюнув на все, Нардан начал судорожно расстегивать ремень на брюках Шади. Сделать это одной рукой не получалось, но подключить вторую значило прекратить ласкать напряженные соски юноши. На такую жертву Нардан пойти готов не был.
