Прятки. Я иду искать полностью

Возмездие случилось мгновенно. Завязалась драка, которую спровоцировал Тимур. Мы втроём дрались с половиной зала до тех пор, пока не вмешался тренер. Нам сильно досталось. Нашим противникам тоже. Особенно тому говоруну. В конечном итоге он извинился передо мной, если я правильно понял его.

«I'm sorry, I'm really sorry».

– Как тебя сюда занесло-то? – поинтересовался Тимур, улыбаясь разбитыми в кровь губами. Тут же зашипел от боли, но лыбиться не перестал.

– Мы типа на ПМЖ сюда перебрались. С дядей, – ответил я, не вдаваясь в детали.

Мой дядя – родной брат моего отца Суворов Олег Игоревич – решил развивать бизнес моих погибших родителей здесь, в Штатах. Он снял для нас апартаменты недалеко от этого зала. Это было временное пристанище. До тех пор, пока не закончен ремонт в нашем будущем доме. Жить мы собирались в русском районе.

– Спасибо, – уже на улице, когда мы вышли вместе из зала, я протянул руку Тимуру. – Было приятно встретить кого-то своего в этой… хм… глуши.

Оба брата рассмеялись. Пожали по очереди мою руку.

– Пока мы здесь, может, забудем былые обиды? – предложил Тимур.

У меня было много претензий к Соболевым за то, что они издевались над Асей. Но в тот день я пошёл с ними на мировую.

Скрипит стул, вырывая меня из воспоминаний. Это Артём.

– Здоро́во, – бросает он, швырнув рюкзак на парту. – Ты не видел мою рабыню? – оглядывает класс. – Она должна таскать мой рюкзак.

– Не видел, – глухо отзываюсь я.

И так паршивое настроение скатывается буквально до плинтуса.

– Я не вижу логики во всё этом, – развернувшись всем телом, смотрю на своего соседа.

– В чём – в этом?

– В этом сраном рабстве. В издевательствах над девчонками.

– А должна быть какая-то логика? – изображает изумление Артём.

– Да… Думаю – да, должна.

Он усмехается.

– Ну здесь её почти нет, друган, – добродушно похлопывает меня по плечу. – Если ты про Рязанову, то мне просто нравится её общество. А если тебя беспокоит Белова – так она дочка завуча. Челядь. Не нашего круга. Это просто идиотизм – запихивать в класс таких, как мы, кого-то вроде неё. Ну и плюс – Ника её ненавидит.

Идиотизм – это его рассуждения. Будто бы когда-то давно у них повелось унижать Асю, и они просто продолжают это делать. Типа по привычке. Потому что им весело от этого.

– А у тебя проблемы на этот счёт, да? – Соболев смотрит на меня, нахмурившись. – Я думал, мы типа братья теперь. Думал, ты с нами.

Я откидываюсь на спинку стула. Выдержав паузу, всё-таки произношу то, что бурлит у меня в душе:

– Раз мы братья, я думал, что интересы всех членов «семьи» учитываются. А я не хочу обижать или унижать Асю.

– Да? – вновь изумляется Артём. Его взгляд перемещается на дверь, и глаза ехидно сужаются: – Посмотри туда. Возможно, ты изменишь своё мнение.

Я смотрю туда, куда направлен его взгляд. Марат ведёт Асю за руку к её парте. И несёт её рюкзак. Когда она опускается на стул, он вешает его на спинку, а сам склоняется над партой и что-то шепчет Асе на ухо. Его губы почти задевают её висок. Рука Алиева по-хозяйски поглаживает спину девушки.

– Твоя подружка легко переключилась на твоего друга. И если раньше ты не верил в то, что они встречаются, то теперь должен наконец поверить. Или ты думаешь, что они просто друзья? – хмыкает Артём. – Если ты до сих пор так думаешь, то ты идиот, брат!

Похоже, это действительно так… Я идиот.

Ася

Сегодня мои друзья ведут себя довольно странно…

Дашка с самого утра сияет от счастья. Объясняя это тем, что безумно рада, что хотя бы для Кирилла свершилась месть в виде зелёнки. А Марат, встретивший нас, возле дверей школы, сразу забрал мой рюкзак, крепко взял за руку и повёл внутрь. Когда я попыталась мягко забрать свою ладонь, он, улыбнувшись, промолвил:

– Всё в порядке, Ась. Я больше не собираюсь давать тебя в обиду. Пусть лучше со мной разбираются.