— Он не пытался двигать тело, поэтому оно сохранилось невредимым. Разумеется, едва ли можно установить точную дату смерти, поскольку тело такое старое, однако я нашел на нем достаточное количество высохшей спермы, а это означает, что Линч совсем недавно «пользовался» им.
— Сперма точно его? — занудствовала я.
— У нас было время сделать ДНК-тест, который дал положительный результат.
— Возвращаясь к Джессике, — сказала я. — Причина и род смерти?
— Странгуляционные борозды отыскать трудно, поскольку голова долгое время была наклонена таким образом, что впоследствии отделилась от тела. А так как высохли глаза, невозможно увидеть характерные петехии, хотя они могут проявляться и при гистопатологии. Однако нет нужды забираться так далеко. Подъязычная кость явно раздавлена, ахиллесово сухожилие перерезано, и ухо удалено с этой стороны. — Манрикес покачал головой. — После признания Линча я прочитал результаты вскрытий в деле «Шоссе-66». Вот тогда и обнаружил связь между ними и телом из грузовика: метод убийства. Затем я исследовал тело Джессики на предмет обнаружения семени и нашел немного на различных его частях — в точности как на мумии из грузовика. Результаты предварительных тестов не исключают Линча. Главным приоритетом мы будем считать подтверждение анализа ДНК.
Я снова подумала, как там Зак один в приемной. Захотелось вернуться к нему, но заговорила Коулмен:
— На допросе Линч показал, что он использовал тело Джессики несколько лет, но устал ездить по дороге в гору, к тому же беспокоился, что кто-нибудь его увидит. Поэтому он начал экспериментировать на животных, а закончил с телом, обнаруженным в грузовике, когда мы взяли его. — Она повернулась к Манрикесу. — Не могли бы вы прислать мне оба результата вскрытия, по Джессике и второму телу из машины?
— Конечно. Они у меня в компьютере.
Манрикес прошел в дальний конец прозекторской, где дожидалось на носилках второе тело, накрытое зеленой простыней.
Коулмен и Макс наблюдали за тем, как он снимал ткань. Я увидела темную кожу, которую там и здесь пятнали пожелтевшие клочки бумаги и частички мусора, прилипшие к телу до того, как оно полностью высохло. Я не стала подходить, предоставив коллегам разглядывать тело. Манрикес с энтузиазмом размахивал руками, словно вознамерился левитировать труп.
— Этот экземпляр абсолютно невредим, как и труп Джессики Робертсон, — сказал он.
— Невредим? — переспросил Макс. — Да когда их доставали из машины, головы отлетели, а это тело — вообще все из отдельных частей.
— Я о повреждениях твердых тканей, — ответил Манрикес.
— Эй, я пошла… — со своего места рядом с телом Джессики обратилась я к ним, но никто меня не услышал.
Я отвезла Зака к «Шератону» на углу Кэмпбелл и Спидвей, помогла разместиться в номере 174, заказала в номер стейк «Сэлсберри» с пюре и заняла разговорами, пока не принесли еду. Я сидела на стуле у стола, а он — на краешке ближайшей ко мне кровати. Хотела незаметно подбросить ему таблеточку валиума, который держу в своей сумке, но передумала: увидела, как он заинтересовался алкогольными напитками в меню обслуживания номера. Зак, похоже, не горел желанием рассказывать о своей работе в лаборатории судмедэкспертизы и заверил меня, что ничего с ним не случится. Просто хочет побыть один. Я ему не поверила, но что оставалось? Он взрослый человек.
— И все же не стоило тебе ходить туда, — вновь повторила я, желая одновременно и потянуть время, и уйти, как последний друг на поминках.
— Нет, я должен был. Это как… дойти до самого дна.
Ему не было нужды пояснять насчет дна. Я поняла и знала, что не могла последовать туда за ним.
— Я сама позабочусь о приготовлениях для тела Джессики. Ты будешь забирать ее в Мичиган?
— Нет, Мичиган никогда не был ее домом. Наверное, она привыкла к этим местам. Пусть остается.
Я могла бы упомянуть, что мой муж — бывший священник и может помочь в поминальной службе, но ни Зак, ни я уже давно не верили в Бога.
— Когда планируешь лететь?
— Обратный билет пока не брал. — В костлявых плечах Зака сохранялась та же сутулость, что я заметила при встрече в аэропорту. Однако в глазах почудилось подобие тревожного блеска. — Бриджид, просто оставь сейчас меня одного, хорошо?
— Но ты же не сделаешь какой-нибудь глупости?
— Ты о самоубийстве? Самое опасное в этом номере — нож для масла, что принесли с заказанной едой. — Он почти улыбнулся. — Мы вместе пуд соли съели, верно? Ты знаешь меня лучше всех на этом свете.
Верно. Я знала Зака достаточно долго, чтобы не пытаться говорить банальности вроде «Господь никогда не шлет испытаний, которые будут нам не по плечу». Вместо этого я сказала почти такую же глупость:
— Поспишь?
— Нет. — Захария улыбнулся абсурдности вопроса. Оттолкнулся от кровати, встал и пошел к окну. Мужчина отдернул штору, посмотрел на парковку и, не поворачиваясь, заговорил: — Бриджид?
— Да, Зак.
— Линч выпросил сделку?
Это было единственным, о чем я ему не сообщила, и мне следовало знать, что он заметит упущение. Я не ответила.
— Его я тоже хочу видеть, — бросил он.
