Карло подошел сзади. Дверца микроволновки отразила его настороженный взгляд — на удивление пугающий для того, кто провел большую часть жизни в «подполье». Не говоря уже о том, кто только что убил человека.
— У тебя все хорошо? — спросил он.
— А у нас кофе еще остался? — Я принюхалась к гигантской «Cuisinart», которая не была похожа ни на одну кофе-машину из тех, что я видела за пределами «Данкин донатс».
— Скорее всего, — ответил Карло. — Давай приготовлю тебе чашечку.
Он достал из буфета одну из баварских фарфоровых чашек Джейн и налил мне черный холодный кофе. Пока он был занят этим, я сняла со столика рюкзак и вывалила камни в раковину сполоснуть. Бутыль с водой вылетела тоже, и мне очень повезло: я успела прикрыть ее спиной от Карло и принялась смывать с нее кровь.
Прежде чем повернуться и взять у мужа чашку, я пригляделась к своим рукам: не дрожат ли. Руки не дрожали, и чашка не загремела о блюдце, но край чашки пришлось ловить губами, поскольку голова вдруг начала двигаться взад-вперед с пугающей частотой. Я не была размазней: только психопат может отнять жизнь без какой-либо последующей реакции. По счастью, Карло не заметил этого — повернулся к раковине закончить ополаскивание камней. Стоя спиной ко мне, он бросил:
— Не могу поверить, что ты затащила все это добро в гору после того, как нагулялась.
— Для такой старой курицы я в потрясающей форме — ты это пытаешься сказать? — легко проговорила я, поставила пустую чашку и блюдце на стойку рядом с раковиной, чтобы занять его еще немного, и отправилась сушить волосы феном, хотя они и так почти высохли.
Я спешно втиснулась в джинсы и рубашку, прежде чем вспомнила окровавленную бутылку: от нее наверняка остались пятна в рюкзаке! Рюкзак придется забросить в стиральную машину на второй прогон.
Когда снимала его со стойки, почувствовала легкое сопротивление внутри и вспомнила о конверте. Я оглянулась на Карло. Он устроился в кресле с книгой жизнеописания Людвига Витгенштейна.
— Перфессер, если вдруг понадоблюсь — я проверяю электронную почту.
Он кивнул, с головой погруженный в философию. Я прошла в свой кабинет, села на вращающийся стул у стола, вытащила конверт и заглянула в него, надеясь найти какие-нибудь сведения о личности напавшего.
Внутри оказался DVD-диск без этикетки или подписи, а под ним — фотография на простой бумаге, распечатанная на цветном принтере.
Наверное, порнография, подумала я, и отложила диск, решив взглянуть сначала на фото. В первый момент даже не поняла, что передо мной. Мой разум попросту не справился — в нем как будто произошло нечто вроде короткого замыкания. Затем я узнала скромную улицу, аккуратные тротуары, посыпанные гравием дворики. Шалфей в цвету — охваченный лавандовым пламенем куст. Женщина с заколотыми серебристыми волосами. После этого я почувствовала, как один раз, но сильно дернулась мышца в уголке рта.
Я разглядывала на фотографии себя.
Как только миновал шок осознания, что атака в старом русле могла быть не простым совпадением, я разглядела на снимке детали. Одежда была той, что я надевала вчера вечером, прежде чем мы пошли гулять с собаками. Я долго пробыла в душе, чтобы смыть запах лаборатории судебной медицины, и надела красную футболку. Кто-то проезжавший мимо щелкнул меня. Я едва не сломала мозг, отыскивая в памяти белый фургон, но его там не было. Наш аккуратный жилой квартал для среднего класса невелик, и если проедет пара машин, это можно назвать интенсивным движением. Обшарпанный вэн я бы запомнила. И водителя, если бы он выглядел как тот, кого я убила.
Я вставила DVD в дисковод компьютера. Когда он загрузился, решила закрыть дверь в свой кабинет. На диске был короткий клип — вчерашние вечерние новости о задержании Линча и о моем участии в расследовании убийств «Шоссе-66». На одну секунду на мониторе появилось мое лицо — официальная фотография в черном костюме во время торжественных проводов на пенсию из Бюро.
В уме крутились мысли о только что убитом мужчине, которого я никогда до сегодняшнего дня не видела. Он не мог просмотреть вечернюю передачу последних известий и в течение двух часов после нее импульсивно рвануть снимать меня. Значит, кто-то узнал обо мне раньше и выяснил, где я живу. А затем я подумала о словах насильника, которые первоначально приняла за нелепую браваду перед последней атакой: «Ты покойница». Что, если он говорил не о себе, а о том, что это сделает кто-то другой? Может, он говорил о человеке, который нанял его, и что дело не закончено?
Прокрутила в голове всю сцену, от обнаружения слежки за мной из окна фургона до моего случайного прокола бедренной артерии и потери какого бы то ни было шанса вытянуть из раненого побольше информации. Связано ли это с задержанием Флойда Линча и моей вовлеченностью в дело «Шоссе-66»? Или просто невероятное стечение обстоятельств? Нет, скорее всего, кто-то должен был знать обо мне задолго до новостного блока, чтобы выследить внизу, у старого русла. Никаких совпадений.
