И даже если совпадение, то безопасности ради я должна расценивать все как покушение на убийство. Спрашивая насильника о телах, я задала не тот вопрос. Теперь же, поскольку он мертв, без ответа остался правильный вопрос: «Кто тебя послал?»
Я вновь открутила назад события под мостом: ему нравились пожилые женщины… он ломал им кости… Яснее не стало. Всякий раз я вытягивала пустышку, а в душе крепла уверенность: есть нечто, о чем я еще не в курсе, и мое неведение опасно.
Порой возникает странное чувство. Не знаю, как верно охарактеризовать его, но самое, пожалуй, близкое слово — «опустошенность». Я решительно открыла шкаф рядом со столом, где хранила запасную клавиатуру и неисправный монитор. Засунула руку глубоко, до задней стенки, и вытащила коробку примерно двадцать пять на пятнадцать сантиметров и высотой в десять. Открыла ее и достала из поропластовой упаковки специально изготовленную для ФБР модель «смит и вессон» 27-го калибра с трехдюймовым стволом.
Патроны я держала в правом ящике стола вместе со всеми своими ручками и прочей канцелярией. Эта небольшая коробочка также была спрятана у задней стенки в упаковке из-под скрепок. Один за одним, без малейшей дрожи в руках, я достала шесть патронов, зарядила оружие и положила на стол.
Теперь я была уверена в себе.
Или думала, что уверена. До того момента, когда от стука в дверь едва не подскочила. Совсем недавно здесь не существовало ни закрытых дверей, ни стука в них. И никто никогда не подскакивал.
— Секундочку, — сказала я достаточно громко, чтобы быть услышанной за дверью. Затем испугалась, что это прозвучало слишком резко, и добавила: — Перфессер, милый.
— Твой мобильный, дорогая. Он жужжит.
Все нормально. Я встала, открыла дверь и улыбнулась:
— Извини, просто задумалась крепко…
Я и правда чувствовала себя виноватой, поскольку в этот момент ощутила, как что-то вползает, протискивается между мной и Карло, что-то невидимое, но более непроницаемое, чем кевларовый жилет: ложь, достаточно значительная, чтобы разлучить нас. Вот то, чего я так отчаянно, рискуя всем, пыталась не допустить, и все равно это произошло. Даже под давлением момента, под угрозой опасности и смерти в моем сердце сидела эта маленькая заноза. Может, именно это имеют в виду, когда говорят, что «сердца разбиваются».
Карло как будто не заметил разницы — пока.
— Это касается того дела, в котором ты участвуешь?
— Угу, оно.
Когда Карло протягивал мне телефон, его взгляд перескочил за мое плечо и остановился. Наверное, на том месте стола, где я оставила свой «смит». Мы оба сделали вид, что револьвера там нет.
Я вновь улыбнулась собственной выдержке, а он отвернулся, давая мне ответить на звонок.
— Бриджид, — донеслось из телефона.
— Здравствуйте, Коулмен.
— Так что скажете? Вы смотрели видео? — Ее голос звучал немного разочарованно, будто она уже знала ответ.
Я заставила себя сосредоточиться на том, что мне сейчас было абсолютно до лампочки.
— Нет, еще не смотрела. Была занята кое-какими личными делами…
— Я думала, может, стоит завтра утром съездить в Бенсон повидаться с отцом Линча. Мы не нашли времени побеседовать с ним, хотя он совсем недалеко.
— Рановато. Вам надо составить план опроса.
— Вы всерьез думаете, что я не сделала этого?
Немного растерянная, я как-то позабыла, что разговариваю с «поставь-точку-над-и» Коулмен.
— Тогда езжайте.
— Давайте вместе.
— Не… — начала я, затем подумала о том, что нападение в русле случилось через два дня после того, как меня вновь вовлекли в дело «Шоссе-66». Визит к отцу Линча мог быть неплохой идеей. — Хотя… Ладно, почему бы и нет. Когда планируете выезжать?
— Завтра утром заскочите ко мне в офис, все равно по пути. Оттуда вместе на машине.
Я повесила трубку (мне плевать, как в наши дни это называется) телефона и присела на минутку, раздумывая, спрятать оружие или держать под рукой. В итоге накрыла его найденным в фургоне конвертом. Затем сунула рюкзак в стиральную машину вместе с другой одеждой и сделала мысленную заметку перестирать все еще раз, но сейчас позволила усталости взять свое. Остаток дня я провела, изображая беззаботность, сама же придумывала план поиска того, кто хотел моей смерти.
Ближе к вечеру зашла на кухню, где Карло только что налил себе бокал кьянти и выложил в пластиковую миску немного «Трисквитов» и ломоть копченого сыра гауда.
— А знаешь, я тоже не прочь выпить. Наверное, падение выбило меня из колеи больше, чем поначалу казалось.
— Налить?
Карло делает неплохой коктейль из водки с мартини, грузит в бокал оливки, превращая это скорее в салат, оттого-то я почти не чувствовала себя алкоголиком.
