— Маша! — резкий голос Костика заставил ее вздрогнуть. Он стоял, опираясь на Димку, в дверях медпункта, и избитого лица все еще не было видно из-за пакета со льдом, но в его настроении сомневаться не приходилось. Братец изволил гневаться, и вовсе не на Нежную. Нет, понять мальчишек решительно невозможно. — Алла Дмитриевна, тут незачем вмешивать наших родителей и не в чем разбираться. Я же подписал информированное добровольное согласие и вообще согласен со всеми педагогическими методами Инны Николаевны. И давайте уже просто закроем эту тему?
— Вам нужно лечь, Рябов, — спокойно проговорила ректорша. — Мы обсудим все это позже, когда вам станет лучше.
— Но вы…
— Не буду принимать никаких решений, пока не выслушаю вашу точку зрения.
— Хорошо, спасибо, — пробормотал Костик и побрел обратно на свою койку.
Ректорша одарила Машу короткой крокодильей улыбкой:
— У вас больше ко мне нет вопросов?
— Есть, — немедленно ответила она, но уже без прежней агрессии. — Алла Дмитриевна, а защитные наговоры почему слетели?
— Потому что они ставились под учебный бой, — объяснила та с раздражением. — Никто не ожидал, что все это так далеко зайдет.
Не ожидали они! А вот надо было ожидать!
Тут Олежка вежливо попрощался с ректоршей и все-таки вывел Машу на улицу.
— Дышите, Мария Валерьевна, — приказал он, — глубже. Мартышка, как ты на маму похожа!
— Я? — обомлела Маша. — Да ничего подобного!
— А помнишь, как мы ее вшестером удерживали каждый раз, стоило кому-то из нас получить синяк в школе? Она же буквально превращалась в пылающего демона мести.
Она засмеялась. Да, так все и было.
— Как ты думаешь, что Костик сказал Нежной? Не на ровном же месте она взбеленилась.
— Понятия не имею. Костян кого угодно доведет, ты же знаешь. Он будет канючить, и просить, и требовать, и уговаривать, и угрожать, и ходить по пятам, и вообще весь мозг вынесет. Даже у мамы временами сдавали нервы, и она угрожала ему тапком.
— Но Нежная — преподаватель. Она обязана держать себя в руках.
— Ты не поверишь, мартышка, но преподаватели тоже люди.
— Нет, — угрюмо заметила Маша, пиная столбик на крылечке, — так быть не должно.
— А вдруг все другие аргументы она уже использовала и они нашему Костяну как об стенку горох?
— Ты что-то знаешь! — осенило Машу. — Знаешь и молчишь!
— Не молчу. Я говорю: не вмешивайся, Машка.
— Да ну вас!
Она отвернулась, разглядывая нежную листву на ветках. Сегодня была весна, и казалось, вот-вот зацветут сады и белоснежные яблоневые лепестки начнет носить ветер. Маша ненавидела, когда Зиночка так делала: растапливала их сердца ожиданием чуда, а на следующий день наваливала сугробов. И каждый раз она чувствовала себя обманутой.
На скамейке у фонтана их ждали Аня Степанова и Андрюша Греков.
— Рябовы, как ваш брат? — тут же заволновалась Аня. Она смотрела мимо Олежки, но как будто спрашивала именно у него.
— Жить будет, — сказал он доброжелательно. — Там пока Димка. Айболит велел прогуляться пару часов, пока он над нашим героем колдует.
— У-у-у, Нежная, конечно, совсем озверела. Машка, там какой-то второкурсник собирает подписи на петиции против нее. Вроде из твоей группы, здоровый такой.
— А, это Саша Бойко. Он всегда находится на острие борьбы против всех, — сообразила Маша.
— Как ты думаешь, ректорша ее уволит?
— Не похоже на то.
— Давайте-ка и правда пообедаем, — предложил Олежка, явно не желая опять говорить о Нежной.
***
— И зачем такая секретность, Ань? — спросила Маша. — Ну, о том, как вы с Олежкой познакомились.
— Не очень-то охота признаваться, что я сама обратилась к Ларисе Алексеевне в поисках ухажера, — смущенно ответила она.
Они решили не ходить в столовку, просто купили в уличном киоске две пиццы, кофе, сок и устроились по лужайке под липами.
Аня быстро перечаровала Олежкину куртку в плед, на котором все и разместились. За пределами университетских территорий царствовала поздняя осень, куртка была довольно теплой, и сидеть на пледе оказалось мягко.
— А что в этом такого? — пожала плечами Маша. — Ты хочешь ухажера — и отправляешься к свахе. Разумный подход, все так делают.
Олежку пицца не особо заинтересовала, он лежал на спине, прикрыв глаза, и будто дремал. Андрюша ел с аппетитом.
— Потому что девушка, которая проявляет инициативу, явно в отчаянии, — с набитым ртом предположил он.
— Полная чушь! — рявкнула Маша.
— Ну я же не спорю, — сдал он назад. — Просто все эти стереотипы…
— А Лариса Алексеевна мне вдруг выдает одного из своих сыновей, — простодушно добавила Аня, ее голубые глаза округлились, изображая, как она была ошеломлена. — Черт, я бы согласилась на любого из Рябовых не глядя!
Олежка издал беззлобный смешок.
— В смысле — на любого? — поразилась Маша. — Они же все разные.
— Очарование вашей семьи, — снова вмешался Андрюша. — Завидно же, когда один за всех и все за одного. Особенно если ты растешь только с отцом, а маму швыряет из одной военной части в другую.