Выдержав еще одну паузу, завуч выглянула в коридор и позвала дежурных по этажу, чтоб явились в учительскую с метлой и совком.
Пришли две семиклассницы, круглощекие, с бантиками, и Олесе стало их жальче, чем себя.
– Давайте, девочки, – она взяла швабру, – спасибо, можете идти, уборка учительской в ваши обязанности не входит.
Подметать – это не ползать на коленках, совсем другое дело.
Печенье отправилось в мусорную корзину, и вообще не похоже, чтобы она сильно продвинулась навстречу коллективу. Зря только послушалась Артема Степановича, хотела как лучше, а добилась только одного, из изгоя превратилась в настоящего врага.
За три дня обратились к ней только один раз, да так, что лучше бы и не обращались. В соседнем обувном выбросили импортные финские сапоги, все рванули занимать очередь. Учитывая серьезность ситуации, даже у нее спросили, идет ли она. Сапоги были нужны как воздух, но покупательская способность Олеси равнялась нулю, поэтому она, стиснув зубы, отказалась. И тут же услышала от завуча: «Ну что вы спрашиваете, разве будет наша Олеся Михайловна носить такой ширпотреб, смешно, ей-богу».
Хвост очереди вывалился далеко за пределы магазина, и Олеся в окно наблюдала, как завуч о чем-то яростно спорит с позади стоящими, жестикулируя так, будто делает энергичную зарядку.
– Да, умеет Зоя Семеновна постоять за себя и за коллектив, – улыбнулась старенькая учительница музыки.
– А точнее сцепиться с посторонними людьми на ровном месте, – буркнула Олеся.
– Нисколько не на ровном. Перемена кончается через пять минут, почти у всех урок, и вопрос в том, пустят ли их потом обратно в очередь или будет классическое «вас здесь не стояло».
Олеся досадливо поморщилась. Очереди для нее до сих пор были терра инкогнита. В молодости она служила с мужем в глухомани, где не жило столько людей, чтобы образовать мало-мальски приличную очередь, а потом, когда Саша пошел в гору, быстро привыкла к военторгам и распределителям. Пять человек на кассе в булочной уже навевали на нее тоску, а становиться в бесконечные, как Уроборос, крикливые хвосты со всеми их «по штуке в одни руки» и «вас здесь не стояло» казалось ей страшно унизительным.
Однажды она пристроилась за меховым капором и простояла минут двадцать на душной, хоть и широкой лестнице в Кировском универмаге, предаваясь радостным мечтам, как отправит прекрасную шапку дочери и как та классно будет в ней смотреться, когда серебристый песец оттенит ее серые глаза, как они засияют… Но очень быстро выяснилось, что, замечтавшись, она встала куда-то не туда, никто ее не признал в качестве впереди стоящего и две толстые бабы выкинули ее из очереди так сноровисто, что Олеся сама не заметила, как оказалась на крыльце универмага. Страстно хотелось вернуться и сообщить энергичным женщинам, что, когда у тебя голова, как пивной котел, меховую шапку лучше не носить, но Олеся обуздала в себе злобу. Наверняка они хорошие люди, просто в борьбе за дефицит все средства хороши.
Шапка еще ладно, не досталось меховой, можно связать и выглядеть очень стильно, а сапоги в домашних условиях не стачаешь, как ни старайся. И если сейчас упустить шанс, то неизвестно, когда фортуна улыбнется тебе в следующий раз. Можно целый год рыскать по магазинам, и безрезультатно, только окончательно сносишь те последние сапоги, замену которым ищешь. Поэтому ничего удивительного, что у людей в очереди лица как перед атакой.
Оставив караулить очередь долговязую химичку, коллеги помчались на рабочие места, причем завуч взошла на школьное крыльцо одновременно со звонком на урок.
Помешкав немного, Олеся спустилась вниз, оделась и вышла на улицу, сама не зная зачем. Химичка терпеть ее не могла, пожалуй, больше, чем другие, хотя и непонятно почему. Олеся ничего плохого ей не делала, наоборот. Ей нравилась эта энергичная и веселая женщина, именно с ней она хотела подружиться, когда устроилась на работу, но не вышло.
– Олеся Михайловна, не получится уже, – закричала химичка, как только она подошла, – договорились на пять человек, вы лишняя. Так что становитесь в конец очереди.
– Нет-нет, я не буду покупать. Просто решила подкрепить наши фланги для массовости. Подержу место, пока у меня окно.
– Н-да?
– Конечно. Дело-то серьезное.
– Это да. А у меня еще размер не ходовой… Вот стою и гадаю, разберут его до меня или нет?
– Ну если не ходовой, так и не разберут.
– Или вообще не завезут, – химичка шмыгнула носом. – Так я пойду тогда, раз вы постоите?
Олеся испугалась:
– Ой, нет, пожалуйста! Я одна не справлюсь.
– А зачем же пришли?
– Говорю ж, так, для массовости. – Покосившись на стоящую за ними даму с мощным подбородком, утопающем в енотовом воротнике, Олеся понизила голос. – Одну меня выпрут из очереди, глазом моргнуть не успею. Только паж или живой щит.
Химичка захохотала:
– Ну, если что начнется, то в живых вы пробудете недолго. Но спасибо.
