– Да, по отзывам свидетелей она была отзывчивая женщина, всегда готовая прийти на помощь.
– Ну и вот.
– То есть ты исключаешь, что муж виновен?
Саня поморщился:
– Не то чтобы прямо исключаю… Вообще, знаешь, такое двойственное впечатление. Сначала меня сильно насторожило его спокойствие. Думаю, мужик, у тебя жена пропала, а ты ведешь себя будто она за хлебом вышла. Ни руки у тебя не трясутся, ни за сердце ты не хватаешься, ничего такого близко не видно. Наверное, думаю, ты знаешь, где она закопана. Надавил в этом направлении, а он сидит как на партсобрании, разве что не засыпает. Тут я понял, что это у него такое самообладание просто железное. А потом по-человечески разговорились, и стало видно, как он ее любит.
– Каким это образом?
– Всегда заметно, когда человек говорит о том, кого любит. Может, в словах и не проявляется, но по голосу и мимике понятно.
– Ну, это лирика и вкусовщина.
– Согласен. Только мы как ни рыли, а мотива не нашли. Соседка жаловалась, что они якобы скандалили, а Хмельницкая показала, что это у них просто политические диспуты так бурно проходили. Чернов верил в победу коммунизма, а жена его не очень, но за это сейчас вроде бы не убивают. Вообще она сказала, что семья была дружная, даже «старосветскими помещиками» называла.
– Да уж, представить, что Афанасий Иванович прикончил Пульхерию Ивановну, и правда нелегко.
– Во-во.
– То есть ты зуб даешь, что Марина не была его любовницей?
– Даже два.
– Откуда такая уверенность?
– Или я не опер? – хмыкнул Саня. – Ладно, пусть Чернов конченая мразь, подкатил к дочке друга, но Марине-то этот дед на кой сдался? Она, между прочим, встречалась с мужиком из капстраны, и все у них на мази было. Сама подумай, станет нормальная девчонка рисковать перспективой такого брака ради шашней с какой-то древней мумией, да еще и женатой?
– И то правда, – усмехнулась Ирина.
– Не волнуйся, мы ее со всех сторон проверили, просто к делу подверстывать не стали, чтобы девке жизнь не ломать. Сама знаешь, то ли он украл, то ли у него украли…
– Да, могли бы за рубеж не выпустить.
Саня отмахнулся:
– За это не переживай. Я так понял, что там жених не просто иностранец, а какая-то шишка с коммунистическим уклоном. Решил бы вопрос, но мог бы и не захотеть хлопотать за какую-то сомнительную дамочку.
– Ну вы неплохо, кстати, поработали на защите ее репутации.
– На том стоим. – Саня тяжело вздохнул: – Хорошо бы, конечно, если б тело нашли, чтобы этот кошмар для семьи уже закончился. Сын-то ладно, он детей строгает как заведенный, некогда горевать, а муж в депрессии.
С этими словами Саня забрал пакет и ушел, забыв, ради чего приходил. Пришлось кричать на всю лестницу «Саня, вернись», чтобы отдать книги.
Пока мама беседовала с Саней, Володя был занят очень важным делом – разрисовывал обои в детской комнате, и сильно возмутился, когда она попыталась оторвать от этого процесса.
– Лавры Микеланджело не дают тебе покоя, – улыбнулась Ирина, садясь в кресло.
Пусть творит, не жалко, главное, чтобы следующему рисовальщику осталось немножко свободного места.
В сложных переплетениях линий можно было при желании уловить намек на собачку, а под другим углом казалось, что это бабочка, а может, репка. Притом что Володя рисовал наверняка машинку или автопортрет с гаечным ключом. Все зависит от точки зрения, предыдущего опыта и того, что ты хочешь увидеть.
Так и в ее работе, и, похоже, в любой другой профессии. Со стороны случай представляется простым и ясным, а подойди поближе, вглядись поглубже, отбрось мутные очки собственных предрассудков – и откроется совершенно иная картина.
Сластолюбивый муж убил старую надоевшую жену, чтобы жить с молоденькой и не делить наследство, – просто и понятно. Настолько логично, что иначе не может быть. А начинаешь выяснять подробности, и история разворачивается на сто восемьдесят градусов, и ты видишь горе человека, потерявшего спутницу жизни. Склочная жена, пытающаяся всеми средствами удержать при себе мужа, оказывается доброй и отважной женщиной, а может быть, даже талантливым писателем. «Ну эта хоть загадка разъяснилась, – пробормотала Ирина тихонько, – никак у меня не соединялись образ Ксении-Авроры и этот донос дурацкий. Вот не могла она его накатать, и точка!»
С другой стороны, потому что, черт возьми, всегда есть другая сторона, Чернов ведь съехал жить к какой-то бабе. Ну да, если он много лет дома не живет, куда еще мог он деться? Хорошо бы выяснить его нынешнее местонахождение и нагрянуть под благовидным предлогом. Посмотреть, чем живет, чем дышит, а заодно спросить про рукописи. Которые при обыске, кстати, не нашли.
Или не заметили? Нет, исключено. Обыск был предпринят, чтобы найти пропавшую женщину, оперативники каждую бумажку должны были перетрясти. Письма, дневники, блокнотик с кулинарными рецептами, все просмотреть до последней буковки. Вдруг обнаружится послание от любовника с призывом бросить все и ехать к нему по такому-то адресу или предсмертная записка.
