И я поверила Чон Илю. Его глаза и голос были искренними. Я позвонила Ксу и сказала, что встретила знакомого с репетиции, поэтому вместе с ним вернусь домой. Я так была рада, что мне не пришлось идти на эту внезапную вечеринку.
– Чон Иль, ты спас меня, – призналась я, спрятав телефон в сумку.
– Я заметил, что ты еле плелась в самом конце вашей компании. И ты выглядела так, будто тебя вели на казнь, а не развлекаться, – рассмеялся кореец.
– Ага. Очень смешно. Просто я не выношу запах алкоголя и табака. И вообще не люблю эту тему, – сказала я, пытаясь подавить выползавшие из-под шкафа души старые воспоминания.
– Мы похожи. Я не пью и не курю. Люблю здоровый образ жизни. И я занимаюсь спортом каждый день.
– Это хорошо.
Чон Иль взял обе мои руки в свои ладони и начал рассматривать.
– Сильно устали пальцы? – спросил парень.
– Да.
– Тебе нужно отдохнуть. Ты слишком много играла. Уверен, что помимо официальных репетиций и занятий ты играла дополнительно дома.
– Откуда ты знаешь?
– У тебя на лбу написано слово «перфекционистка».
Я засмеялась.
А потом мы гуляли по вечернему Сеулу, вдыхали весенний аромат цветов и смотрели на букеты звёзд, разбросанных по небу. Рядом с Чон Илем моё сердце одновременно ощущало нежное умиротворение и сумасшедшее счастье.
– Никогда раньше не пробовала арбузное мороженое, – сказала я, медленно прожёвывая последний кусочек вафельного рожка.
Мы стояли на мосту у реки Хан и любовались огнями, сверкавшими вдали.
– Оно очень вкусное. Сейчас я редко его ем. Наверное, сегодня впервые за два года, – произнёс Чон Иль.
– Серьёзно? Ты два года не ел мороженое? А почему?
– Из-за голоса. В моей жизни есть некоторое особенное место для вокальной деятельности.
– Так ты тоже занимаешься музыкой?
– Да. Только моя музыка немного другая.
– А какая?
– Современная, электронная.
– Понятно. То есть классику ты не любишь?
– Музыка – это моя жизнь. И я люблю разную. Кстати, я тоже умею играть на пианино. Просто я пишу популярные мотивы и могу исполнить их. Я композитор ещё.
– Здорово!
– Спасибо!
– Сочинять собственную музыку, играть и петь – это невероятный талант.
– Не все так считают, – уныло проговорил Чон Иль и слегка растрепал свои прекрасно уложенные на одну сторону чёрные волосы.
– И кто же так не считает? – удивилась я.
Облокотившись на перила моста, я попыталась заглянуть в глаза парня. Но кореец на пару секунд прикрыл лицо ладонями. Как бы я хотела знать, о чём он думал!
– Близкие люди. Члены семьи – самые строгие критики. – Чон Иль убрал руки от лица и посмотрел на меня.
– Вот в чём дело. Ты не оправдываешь ожидания своей семьи, – прошептала я. Мне была знакома эта боль.
– Можно сказать и так. Отец всегда был против моего увлечения музыкой. Он хотел, чтобы я продолжил наш семейный бизнес – магазин сувениров. А я с детства мечтал о сцене.
Упоминание об отце вернуло меня к собственным переживаниям. Я прикусила щёку изнутри, чтобы заглушить грусть о прошлом, которая снова возвращалась. Зачем Чон Иль начал эту тему? Впрочем, это ведь я подтолкнула его к разговору о себе. Я очень хотела узнать о нём как можно больше. Но рассказывать о собственных проблемах я пока не готова.
– И когда я поступил на музыкальное отделение, папа совсем перестал со мной общаться.
– Это как?
– Когда отец узнал, что я теперь учусь и строю музыкальную карьеру, то стал избегать меня. Каждые выходные я приезжаю домой, в город Чхунджу, чтобы навестить родителей и сестру. И за всё это время отец не произносит ни слова. Он уходит в свой магазин, целые дни проводит там. Я не чувствую его поддержки, и, в общем, это ранит.
– Ничего себе! То есть пока ты учился в школе, всё было нормально?
– Типа того. Я занимался музыкой. Но отец не воспринимал всерьёз это. Думал, что после окончания школы я останусь с ним в нашем сувенирном магазине. Я всегда помогал ему, особенно в старшей школе. После уроков прибегал к нему и подрабатывал продавцом. А музыкой часто занимался тайно, с друзьями. Потом я всё же решился поехать в Сеул. Я поступил и остался здесь. Сейчас продолжаю учиться и работать. Но уже два года я не разговаривал с отцом. Нормально не разговаривал. Почти каждые выходные, когда я возвращаюсь в свой родной городок, я делаю десятки попыток заговорить с ним. Отец делает вид, что не слышит, и уходит от меня как можно дальше.
– Это ужасно! – выпалила я.
Чон Иль молча кивнул.
– У нас всегда была дружная семья. И то, что происходит сейчас, причиняет мне боль, и я знаю, что всё из-за меня, – продолжил кореец.
– А у тебя большая семья? В смысле, как к этому относится мама?
– У меня есть старшая сестра. Когда мы жили все вместе, то были очень дружны. Но поскольку моя жизнь сейчас в Сеуле, мы редко видимся, и наши отношения немного изменились. Хотя мама и сестра на моей стороне. Они всегда говорят это, когда я приезжаю. Только говорят они мне это очень тихо, чтобы отец не услышал. Знаешь, Дана, от такой поддержки только хуже. Чувствуешь ещё большую ответственность.
– Твой отец несправедлив к тебе, – еле слышно проговорила я.
